Изгоняющий дьявола

Кляйн подошел к постели и, не обращая ни на кого внимания, нащупал пульс. Пульс был нормальный, и Кляйн, накрыв Регану одеялом, кивком указал на дверь. Все тотчас покинули комнату и спустились в кабинет.

Некоторое время врачи и Крис молчали. Женщина сидела на диване. Кляйн и психиатр устроились на стульях друг против друга. Психиатр о чем-то думал: он вперился взглядом в журнальный столик и пощипывал себя за губу. Потом, вздохнув, взглянул на Крис. Она уставилась на него невидящим взглядом.

– Что же это такое, черт возьми! – воскликнула Крис с болью в голосе.

– Вы не поняли, на каком языке она говорила? поинтересовался психиатр.

Крис отрицательно покачала головой.

Потом психиатр расспросил ее о подробностях течения болезни. Рассказ Крис обеспокоил его.

– Что это? – пытала его Крис, нервно сжимая побелевшими пальцами скомканный платок. – Что это за болезнь?

– Это что-то не совсем понятное, – уклончиво объяснил психиатр. – И если говорить начистоту, то ставить диагноз после такого кратковременного осмотра было бы с моей стороны крайне неразумно.

– Но какие-нибудь мысли у вас должны быть, – настаивала Крис.

– Я понимаю, вам не терпится узнать хоть что-нибудь, поэтому я выскажу кое-какие предположения.

Крис напряженно кивнула и подалась вперед. Пальцы судорожно цеплялись за платок.

Она перебирала пальцами кружевную кайму, как будто у нее в руках были тряпичные четки.

– Прежде всего могу сказать, – начал врач, – весьма непохоже, что она симулирует.

Кляйн одобрительно закивал головой.

– Для этого у нас есть несколько признаков, – продолжал психиатр. – Например, ее болезненные и ненормальные движения, а главным признаком я считаю изменение черт лица при разговоре с так называемым человеком внутри ее. Видите ли, подобные действия могут происходить лишь тогда, когда она сама верит, что это существо находится у нее внутри. Вы меня понимаете?

– По-моему, да. – От удивления Крис прищурила глаза. – Но я только никак не пойму, откуда это существо взялось! Я, конечно, часто слышала о раздвоении личности, но никаких объяснений мне при этом не давали.

– И никто не даст, миссис Макнейл. Мы используем разные термины: «сознание», «разум», «личность», – но на самом деле мы не очень четко представляем себе, что каждое из них означает. – Врач покачал головой. – Не знаем. Совсем ничего не знаем. Поэтому, когда я начинаю говорить о раздвоении личности, то прекрасно понимаю, что все объяснения вызывают только еще большее количество вопросов.