Измена. 100 дней боли

Так что все это, кто эти все здесь люди и что они со мной сделали…

– Что ты сейчас сказала? Ты точно моя жена?

Сглатываю. Так надо рассказать правду, надо всё сказать что я ничего не помню кроме того что я беременна. Ни кто я, ни где я, ни откуда."

"Он внезапно встает, так резко ко мне подходит и рывком словно я ничего не весила, поднимает меня и прижимает к стене. Такой ужас окутывает меня полностью. Страх, дикий страх накрывает меня с головой. Между нами практически не остаётся места. Я чувствую его запах, дорогого парфюма и коньяка.

Всё это смешивается. Голова начинает кружиться, а руки бешено дрожать.

Он поднимает руку в своей чёрной устрашающей перчатке и проводит ладонью мне по лицу. Странный жесть. Кажется что сам дьявол смотрит на меня. От этого такое страшное ощущение. Сглатываю.

– Я тебя никуда не отпущу! – хрипло произносит он. – Запомни, девочка!

Резко отходит от меня, а мне кажется у меня сейчас подкосятся ноги. Господи кто это? Кто это такой?

Глава 12

Весь день я просидела в комнате не понимая что произошло.

Подойдя к зеркалу, задрала платье. Животик чуть-чуть выпирал. Какой у меня месяц? Вроде же было пять недель. Пять недель. Откуда я это узнала? А ещё я помню свою красивую тетрадь в кожаном переплёте.

Куда она делась и была ли она вообще?

Дверь осторожно скрипнула. Я резко обернулась и замерла. На пороге замер маленький мальчик лет пяти. Большие голубые глаза прозрачные и водянистые смотрели на меня.

Я вздрогнула, никогда и ни у кого не видела таких глаз и такого особенного лица.

Дорогая одежда, красивая рубашка и фирменные штанишки не могли скрыть одного, он болен.

Сердце тут же защемило.

Малыш осторожно протиснулся в комнату неся что то в маленьких ручках и подойдя к кровати протянул мне белый листик. Я взяла листик и замерла. В глазах застыли слёзы. Красота то какая. Он талантлив это невозможно не заметить, с белого листа на меня в профиль, как я просидела несколько часов на кровати сидела… Я.

Длинные белые волосы, льняное платье и он даже выдал ногу, как я её вытянув вперед, сидела и смотрела в одну точку.

– Господи! – ахнула я. – Ты талантлив! Кто тебя так рисовать научил!

Он пожал плечами и улыбнулся, от этой улыбки детской непосредственной и в то же время взрослой которая заставляла щемить сердце, слёзы наворачивались на глаза.

Присел рядом и протянул пухлую ладошку. Я коснулась её. Ни мягкая, как у малышей, а немного шершавая и взрослая. Будто ладонь взрослого человека.

– Тима! – смешно промычал он.