Как дебилка. Но стоит признать, я настолько отдаюсь делу, что не замечаю, как машина останавливается, а врубаюсь только когда дверь моя открывается и Давыдов поворачивает меня на выход. Черт, задолбала его настолько, что он меня сейчас из тачки выкинет? Подумает: да ну его на хер, зачем мне все это нужно?! Красивая, элегантная Ольга вряд ли когда-то позволяла себе нажраться до состояния полного невменоза, устроить скандал, попытаться его соблазнить, а потом словить белку…
- Марина, посмотри на меня…
Но нет. Нет! Он меня никуда не собирается выкидывать, как бы странно это не звучало даже в моей голове — понимаю, заслужила ведь.
Нет. Стас меня обнимает, когда я задыхаюсь и совершенно не могу совладать со своим телом. Смотреть на него? Это слишком сложно…
- Объясни мне, что происходит? Я правда не понимаю, какая муха тебя укусила. Все ведь нормально было.
- Я…ты…она… а ты…
Еще одна базовая способность каждого разумного человека отключается. Я так часто дышу, пищу и еще хрен пойми что делаю, поэтому сказать не могу ничего.
Абсолютно ничего! Истерика. Это, чтоб ей пусто было, настоящая истерика. Которую он стойко выдерживает, продолжая меня обнимать. Гладит по голове, молчит, наверно, мимо люди проходят…Какой позор… Но я позволяю себе быть в его руках слабой. Немного, совсем чуть чуть. Обычно я храбрюсь, не хочу, чтобы он считал меня тряпкой, поэтому стойко улыбаюсь, даже когда неприятно или обидно. Сейчас не могу. И не хочу. Я дико устала притворяться под всем этим давлением при том со всех сторон! Лена, мама, Ольга, даже Лера! Она Стаса поносила целый час, я поэтому то так и накидалась, если честно.
Почему? С Сашей подобного не было даже близко! Он нравился всем. Почему Стас тогда не нравится никому? Они его не знают потому что. Хороший он. Очень хороший. Нежный, ласковый. Дурак, конечно, иногда, как что ляпнет — хоть святых выноси, но мне это в нем очень нравится на самом то деле. Все в нем нравится. Добрый он, заботливый слишком. Хороший человек, одним словом, он ведь правда такой.
Так.
Ладно. Я позволила себе немного водочной философии, побыть слабой, надо обратно возвращаться. Хватит себя жалеть. Отталкиваюсь от его груди ватными руками, чтобы забраться обратно в салон, но Давыдов не отпускает. Вместо того он поднимает мое лицо за подбородок и, вытерев слезы и остатки туши, хмурится.
- Успокоилась? Объясни. Что. Произошло?!
- Ты ее любишь.
Ловит ступор. Даже в таком состоянии я это считываю за раз и забираю себе контроль над своим телом обратно.
