Буду представлять на месте карикатурного «злодея» не менее карикатурную Ольгу. Воспоминание, как я ее оседлала и отделала, занимает в моем сердце особую, теплую роль — я его берегу на случай, когда совсем тяжко станет.
Захожу и ставлю сумку у входа — разберу ее завтра, а еще…О боже, что это?!
Медленно выпрямляюсь, немного растерявшись. Ладно, много. В номере во-первых, кто-то есть, а во-вторых, вдоль по стеночке стоят белые розы. В вазах. Их здесь столько, что я на глаз никогда не сосчитаю...как будто миллион сразу, подсвечанных теплой гирляндой, протянутой по полу.
Так красиво и нежно...Из глубины номера играет тихая музыка и пахнет просто потрясающе — моей любимой пиццой, чтоб ее. Черт, похоже ошибка какая-то? Надо свалить по-тихому, чтобы не мешать влюбленным.
Я делаю один только шаг к двери, но сразу же слышу знакомый до боли смешок и глубокий голос:
- Так и будешь там стоять?
Я ушам своим не верю. На деревянных ногах, как завороженная, иду по коридору, а когда попадаю в огромную комнату с диваном и столиком, на котором накрыт полноценный, шикарный ужин (в центре которой именно она, моя самая любимая пицца из небольшой пиццерии в центре Петербурга), вовсе теряю связь с реальностью.
Роз здесь еще больше. Каждый уголок номера заставлен ими и завешан теми самими гирляндами. Но это не главное. У балконной двери, настежь открытой, стоит он.
Стас улыбается. На нем легкая, белая рубашка и светлые брюки, волосы зачесаны назад. Я уже и забыла, какой он красивый — лучший. И в этот момент все мои сомнения летят в глубокую бездну.
Я роняю чехлы со своими платьями и срываюсь к нему — больше ничего не имеет значения.
Его сильные руки ловят меня и приподнимают над полом, а когда я чувствую его запах, меня аж потряхивает. Он здесь. Плевать мне на все — на Ольгу, на нашу разницу в положении…Он здесь. Рядом со мной…
Я точно в бреду. Оставляю на его шее, губах, лице сотни поцелуев, и не могу остановиться — Стас тоже.
- Зачем же ты приехал? Я же просила…- говорю, сама себя за это проклинаю, а он меня отстраняет от себя, но лишь затем, чтобы заглянуть в глаза и улыбнуться.
- Я для тебя все, что угодно сделаю, Марин, но не проси держаться от тебя на расстоянии. Это, извини, у меня не получится.
Я буду корить себя, возможно, за слабость, но это потом. Сейчас я безумно счастлива, снова целую его, прижавшись всем телом. Я знаю, что нам нужно о многом поговорить, но не сейчас. Нет, не сейчас…Давыдов это только поддерживает — он уже добрался до застежки моего платья.
