Не можно, по-другому просто не получится при таком раскладе, я ведь и не вижу никого кроме теперь. Только ты. Моя сладкий B-52…
После таких слов я нарыла в своем арсенале еще более глупую улыбку — я ведь вижу, что он говорит это не для того, чтобы красивее звучало. Так и есть, это правда. Давыдов у меня вообще трепаться не особо любит и не особо умеет. Он — мужчина дела, не слов, не его это история в уши лить. Если он что-то говорит, значит чувствует так. Еще вторит мне — улыбается смущено, глупо, как я, а потом медленно приближается.
Я чувствую вкус его сладких от винограда губ и таю. Распадаюсь на мелкие кусочки. До сих пор для меня загадка, как он может заставить меня так млеть всего одним поцелуем? Но я больше похожа на масло, которое кинули на горячие блинчики, и искать ответа не хочу просто. Неважно мне «как».
Возбуждение растет вместе с его напором, а когда я чувствую, как он растягивает пояс на моем халате, вовсе задыхаюсь и издаю тихий стон.
Знаю, что он не будет последним за эту ночь — мы слишком давно не виделись, чтобы ограничиться одним разом. И он это тоже знает. Сейчас, когда нет никаких препятствий, дышится проще. Все проще. Я отдаюсь ему полностью, подставляя шею под чувственные, мягкие губы. Выгибаюсь навстречу, когда они спускаются ниже и касаются ноющей, жаждущей внимания груди. Стас сжимает ее сильно, но так, как мне нравится, массирует, оттягивает — мучает.
Хмурю брови и смотрю ему в глаза — он только этого и ждал, чтобы вобрать сосок и провести по нему языком. Круговые движения сводят с ума. Я выгибаюсь еще сильнее, расставляю ноги и притягиваю его ближе, тяну на себя за плечи, но Стас резко перехватывает мои запястья и прижимает их к постели, следуя дальше. То есть ниже. Ох черт…
Я содрогаюсь от каждого поцелуя, ведущего к моим бедрам — они сейчас, точно плотный ком нервов, готовых взорваться новыми волнами требующей пульсации.
Мне не терпится. Хочется. Дико. Я двигаюсь к нему ближе сама, но он продолжает меня мучать, обхватив бедра и оставляя свои огненные поцелуи на внутренних их частях, а потом вдруг хрипло шепчет.
- Я женюсь на тебе, Марина. Когда-нибудь я на тебе женюсь, и ты родишь мне ребенка. А лучше сразу трех.
Эпилог
Три года спустя
Я дико спешу.
