Измена. Бес в ребро

А Наташка, узнав про покатушки, так напрашивалась. Так юлила. Хоть одним глазком посмотреть. В глаза мне заглядывала. Всё время восхищалась.

А я купился, как дурак.

И когда пришёл по трассе первым она радостно и восторженно кинулась ко мне с поцелуями. Разгорячённый гонкой, наадреналининный, почувствовав в руках молодое и сочное тело не удержался. Она ещё и подпрыгивая так тёрлась об меня, что я поплыл.

Я и не понял, как мы оказались в моей палатке. Только помнил её глаза шальные, когда она передо мной на колени встала.

Вот и пошёл как телок на привязи за этими губами.

Сейчас, оглядываясь назад, я вижу враньё в её восторгах.

А как профессионально она выпрашивала у меня подарки. В начале жалобы, потом страсть и только потом, когда я расслаблен — хочу! Чётко. Что именно. Без виляний и стеснений.

И я вёлся, как дебил.

И что теперь делать?

Ленка же не простит. Умирать будет, зубы сожмёт, но не подпустит меня больше.

Жить семьёй с шалавой?

Она же не приспособлена к семейной жизни. Ни в хозяйстве, ни в отношениях.

Растить в такой грязи ребёнка? Мне сейчас сорок пять. Когда сын пойдёт в школу и войдёт в переходный возраст, мне будет шестьдесят. То есть в то время, когда пацану нужна твёрдая рука и мужской пример, я буду дряхлый старик.

А почему я решил, что это сын?

Чей этот ребёнок?

Я сидел на чужой кухне. Голодный. Злой.

К утру всё разболелось. И спина, и желудок, и голова.

Ну, что, герой-любовник, пора начать разгребать свою жизнь. Вставай, тряпка, хуже уже не будет!

Наташка вошла на кухню заспанная и голая.

Она повернулась ко мне спиной, и на бедре я отчётливо увидел четыре характерных синяка от пальцев.

— Откуда у тебя синяки на бедре? — спросил я.

— Не помню. Ударилась, наверное. — манерно протянула Наташка.

А ведь такая же речь страшно раздражала меня в Ире. Отчего Наташкины кривляния меня только заводили сильнее? Чем сильнее злился на неё, тем жарче были ночи.

— Четыре раза? Четыре раза ударилась об одно и то же место? — усмехнулся я.

— А где?

Она изогнулась передо мной в откровенной позе. Ещё вчера я бы забыл обо всём от такого зрелища. Но сегодня я, кажется, протрезвел.

Теперь вот ждёт меня похмелье.

— Собирайся. Мы едем в женскую консультацию к врачу. — сказал я ей строго.

— Мне нужно в институт — захлопала она ресницами.

— Ничего. Опоздаешь. Быстрее оденешься. — рыкнул я, теряя терпение.