Бледная с синюшными губами, она слабо улыбнулась, когда увидела меня. Когда ей предложили госпитализацию, я вступила в диалог и настояла на больнице. Моим родителям было уже немало лет, и я очень волновалась за их здоровье. Я уговорила отца остаться дома. А сама за рулём своей старенькой Тайоты поехала за машиной скорой помощи.
Пока оформились в приёмном покое, пока я договорилась на платную палату, пока провели осмотр маме, пака я поговорила с врачами, уже пришло время обеда. Скоро младшая придёт со школы и нужно проследить за её питанием и проводить на тренировку.
Девочки у нас получились серьёзные и целеустремлённые. Иногда даже слишком. Я им доверяла. Но контроль отпускать ещё рано.
С такими мыслями я ехала домой, когда услышала, что в коробке передач при очередном переключении что-то заскрежетало. Вот ещё новости. Тут неподалёку открылся новый автосервис моего мужа. Я, недолго думая, решила заехать. Всё одно проезжаю мимо.
Я в этом автосервисе почти никогда не была. Но поворачивая к зданию, увидела на парковке Сережину машину и обрадовалась.
Не придётся звонить и объяснять, что случилось по телефону. Он сам всё посмотрит. Я запарковалась рядом с его машиной, и почти вприпрыжку побежала в кабинет мужа, предполагая, что он там. Какой-то молоденький сотрудник пытался меня остановить, но я не стала его слушать и на всех парах влетела в кабинет на втором этаже.
И остолбенела. Застыла не в силах понять, что я вижу. Мозг отказывался воспринимать и осмысливать картинку.
Отвратительная пошлая сцена, как в плохом кино, развернулась перед моим взором.
Прямо напротив входной двери на рабочем столе мой родной муж совокуплялся со смутно знакомой девицей. Грязно. Откровенно. Зло. Как животное.
Девица заметила меня, и в ее глазах вспыхнуло узнавание и самодовольство.
— А вот и старуха пришла на нас посмотреть, — выдала подруга моей дочери по институту хриплым, сорванным от криков голосом.
Вторая глава
Воздух застрял комом в моём горле. Я застыла, не в силах ни вздохнуть, ни моргнуть.
Руки стремительно холодели, и всё вокруг стало расплываться перед глазами. Всё, кроме отвратительной сцены на столе у мужа в кабинете. Это жуткая картина, казалось, навсегда была запечатлена в моём мозгу. Выжжена на сетчатке моих глаз. Горячий колючий ёжик заворочался у меня в животе, опаляя до онемения все внутренности, и поднимаясь горечью к горлу.
Сергей медленно повернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза долгим и страшным взглядом.
