Измена. Боль моего сердца (СИ)

В тот день было жаркое лето, Маша сидела на бортике, и брызги воды сверкали в её светлых волосах.

Сегодня это место сковал лютый холод. Оно пустынно, безжизненно, одиноко.

Тёмная бетонная башня по центру огромной круглой чаши смотрится как измождённый старик, уставший от жизни.

Вот так и мы с Машкой. Беззаботно грелись под лучами солнца и даже не заметили, как вокруг всё начало меняться. А потом грянул гром и резко похолодало. И вот сегодня наша семья стала такой же ледяной и безжизненной, как этот фонтан.

Только к нам лето едва ли придёт.

Бреду назад по аллее. Прямо через дорогу горит огнями гостиница. Ну что ж. Пусть будет она.

Беру себе номер с окнами на площадь с фонтаном.

Выхожу на балкон и ещё долго курю. Периодически поглядываю на упорно молчащий телефон.

Маша, ты ведь позвонишь, если что-то пойдёт не так? Ты обещала.

Мыслями я всё ещё там, с женой и сыном. Вот сейчас малыш должен проснуться. Интересно, Маша найдёт нужную смесь? Бутылочку всегда я наводил, и у нас в шкафчике собралось немало разных упаковок с марками смеси, которая Богданчику не подошла.

Что, если Маша не вспомнит, какую именно нужно? А если ей самой станет плохо? А если…

Миллион этих “если” разрывают голову. Позвонить?

Но они могут спать. Будить тоже не хочется.

И вот я маюсь, не зная, как успокоиться.

Принимаю душ, ложусь в кровать. Но мне всё не так. Матрас слишком мягкий, подушка неудобная. А дома я как-то и на ковре заснул перед кроваткой Богданчика.

Глаза слипаются от усталости и недосыпа, но стоит закрыть их, как из глубин сознания поднимается липкий страх за Машку, и ещё более сильный – что я потерял её навсегда.

Не получается смириться с этой мыслью, но от меня больше ничего не зависит. Да, я буду подыхать без них, но обещания своего не нарушу. Если Маша не позовёт – навязываться не стану. Буду помогать, но на расстоянии.

Раз ей так легче, я дам ей эту свободу.

Кое-как проваливаюсь в беспокойный поверхностный сон, уже ближе к утру.

С трудом разлепляю глаза. И тут же подрываюсь, хватаю в руки разрывающийся вызовом телефон.

– Да, – отвечаю хрипло.

– Свят! – рыдает она. На заднем фоне истошно орёт сын. – Богданчику плохо. Я не могу его успокоить. У него температура высокая. Я боюсь. Что делать?

– Чёрт! Меня жди! Я сейчас буду!

Домой лечу, как подорванный. Бегом.