Измена. Боль моего сердца (СИ)

Гордость – это хорошо, но она не прокормит твоего ребёнка, а с твоим здоровьем малышу точно не помешает финансовая подушка безопасности.

Эта мысль ножом втыкается в сердце. Я впервые понимаю, что если со мной что-то случится, то сыночек мой фактически останется сиротой. Родители у меня уже очень возрастные, им не позволят забрать малыша.

– Гордей, – хватаю его за руку.

– Я понимаю, что я прошу очень много, но… Если со мной что-то случится, пожалуйста, – сглатываю тяжело. – Обещай, что мой ребёнок не попадёт в детский дом.

– Маш, не нужно думать о плохом. И потом, Свят, конечно, не подарок, но я уверен, сына он не бросит.

– Нет! Пожалуйста! На него надеяться я не могу. Не нужен ему сын!

Тут ко мне подходит Аня, которая всё это время тихо стояла в стороне.

– Мария, – смотрит она по-доброму на меня, – я вам обещаю, если что-то пойдёт не так, мы не бросим вашего ребёночка.

Встречаюсь с её глубоким, понимающим взглядом.

И почему-то меня отпускает, потому что я верю ей. Своему мужу, с которым прожила столько лет, не верю, а этой молоденькой, малознакомой девочке – верю.

– Спасибо вам, – выдавливаю вымученную улыбку.

– А сейчас, кушайте кекс, – улыбается в ответ Аня. – И думайте только о хорошем.

Сижу на кушетке в коридоре больницы и тупо пялюсь в ненавистные стены. Запах этот больничный меня просто убивает. Он рождает внутри беспомощность и страх. Беспощадные чувства. Я не знал их, пока Маше впервые не стало плохо. Тогда она потеряла сознание, и я не знал, что делать, куда бежать.

Я до сих пор помню те ледяные щупальца ужаса, которые сковали меня острыми прутьями. Не вздохнуть, не дёрнуться… И самое страшное, ничего не изменить.

Тогда врачам удалось вернуть Машу к жизни. А потом мы узнали, что у девочки моей слабое сердце. Много врачей мы обошли, лекарства, обследования, режим.

В последние пару лет приступов не повторялось. И всё бы ничего, но Маша отчаянно захотела ребёнка.

Врачи были категорически против, предупреждали об огромных рисках. И мне казалось, что мы решили этот вопрос раз и навсегда. Я запретил себе даже думать о детях, и Машке тоже не позволял. Но эта упрямая девчонка решила иначе. Она всегда была такой, нежной и хрупкой снаружи, но со стальным характером внутри.

И всё же я не ожидал от неё такой подставы.