Онлайн-библиотека книг
Его глаза слишком быстро бегают, когда он смотрит на меня, а потом внезапно притягивает к себе, впиваясь поцелуем в мои губы. Рука на затылке, вторая на моей талии. Всегда мягкий, сейчас он не похож на Лапина, и забываю, что это именно он, отзываюсь на сей раз.
Его рука скользит ниже спины, сжимает ягодицу, только не спешу отстраняться. Знакомый до боли запах проникает в лёгкие, насыщает меня изнутри. Я всегда лишь смотрела на Сашку, слушала. А теперь осязаю, понимая, как это неправильно, и вместе с тем желанно.
Прохожусь руками по его спине, придвигаясь ближе. Ощущаю, что он завёлся, и от этого бросает в жар. Как же это, чёрт возьми, неправильно. Я так боялась порушить дружбу, и вот теперь…
Уворачивается от губ, переходя к шее, и запрокидываю голову, потому что не желаю, чтобы он останавливался. Есть здесь и сейчас. И в этот момент понимаю, что хочу этого мужчину.
Он нежен и в то же время страстен. Но не торопится снимать одежду ни с меня, ни с себя. Есть ещё возможность остановиться, но я её упускаю.
Мои руки подныривают под его свитер, нащупывая ткань майки, а потом забираются и под неё. Тёплый. Неимоверно тёплый, что хочется прижаться кожей к коже.
- Подожди, - останавливаю, и он застывает, как провинившийся ребёнок, будто боится, что снова сделал что-то не то. - Надо снять, - тянусь к пуговицам на блузке, и он резко дёргает в стороны полы, отчего пуговицы прыгают по полу, укатываясь горошинами.
- Я слишком долго ждал.
Глава 56.
Она всегда была недосягаема, своевольна, желанна. А я грелся в её лучах просто потому, что не хотел всё портить. Лучше так, чем, получив отказ, навсегда быть за периметром её жизни.
Намекал.
Однажды послал валентинку и не подписал. А она приняла на чужой счёт. Потом ещё больше сблизились из-за её отца. Вернее, когда она его потеряла. И снова не говорил. Ни к месту. Надо ждать.
Галчонок не видела во мне кого-то больше, чем просто друг. Я не настаивал. Да и кто виновен, если душа не лежит.
Со слезами, с улыбкой, просто обняв, просто кивнув, просто находясь рядом. Так повелось, что я ждал, когда она, конец, обретёт своё счастье, чтобы стать и самому счастливым, потому что я существую для неё, а она для кого-то другого.
Пуговицы вразлёт. Катятся колёсами по комнате. Той, куда однажды я принёс её, дрожа от холода.
