"Измена. Чужая истинная
1. Закрыть глаза
Алана.
Придерживая рукой огромный живот, ступаю по полированному мрамору с чёрными ломаными прожилками. Тёплый ветерок из полукруглых окон надувает белоснежные занавески. По полу снуют солнечные зайчики.
Останавливаюсь перед двойными белыми дверьми. Упираюсь в них ладонями. Кончики пальцев дрожат, касаясь шероховатой текстуры, нагретого солнцем дерева. Набираюсь решимости, толкаю их от себя и вхожу в покои мужа.
Звонкий девичий смех бьёт наотмашь. Я хочу закрыть глаза и не видеть.
Поздно.
Постель расправлена и смята. Золотой балдахин опущен только частично и не прячет любовников.
Длинные тёмные локоны липнут к девичьей спине, покрытой капельками пота. Мужские руки сжимают её талию. Тонкие изящные пальцы, унизанные перстнями с драгоценными каменьями. Мне даже не нужно смотреть на лицо, чтобы понять, кому они принадлежат.
Уголок рта нервно дёргается.
Делаю шаг. Ещё один и ещё. Бирюзовый шёлк платья холодит отёкшие ноги. Тонкие ремешки сандалий режут ступни.
Останавливаюсь так, чтобы меня увидели.
Наверное, будь у меня сердце, оно бы сейчас горело в огне, но его больше нет. В груди пустота.
— Леди Алана?! — сдавленно вскрикивает Миена, моя любимая фрейлина и подруга, в чьей верности я не сомневалась, делясь сокровенным.
Не двигаюсь с места, смотрю в сторону остановившимся взглядом.
Миена соскакивает с кровати, наклоняется, судорожно натягивает на себя красное платье, непослушными пальцами кое-как справляется со шнуровкой, приседает, глядя в пол.
Её щёки сейчас цвета платья. Разворачивается и выбегает прочь.
Громко хлопают двери, и наступает тишина. Обхожу кровать, боковым зрением отмечая обнажённое тело мужа. Худое, но жилистое. Инис лежит, забросив руки за голову, и не торопится прикрыться. Случившееся ничуть его не смущает.
Прохожу к окну. Светлые волоски на руках встают дыбом, тело покрывается гусиной кожей, вершинки груди становятся каменными. В залитой солнечным светом комнате мне внезапно холодно. Обхватываю себя руками за плечи, чтобы хотя бы немного согреться.
— Я прошу позволения навестить родителей, — будто со стороны слышу свой безжизненный голос.
Ответом служит скрип кровати и щёлканье пряжки ремня. Звук босых ног, который стихает у меня за спиной.
Внутренне напрягаюсь, сжимаюсь, будто металлическая пружина.
— Как там мой сын? — мне на живот ложится мужская рука.
На обнажённое плечо падает прядь пепельно-серых волос дракона. От него несёт приторно-сладкими духами Миены.
