Каждый из драконьего рода окутывает любовью и заботой ту единственную, которая может подарить ему сына.
— То есть драконицы погибли просто для того, чтобы проучить своих мужчин? — у меня глаза на лоб лезут от удивления.
— Почему сразу погибли? — морщится настоятельница. — В святых текстах об этом нет ни слова. Если не указано прямо, то мы не вправе домысливать, — назидательно говорит она.
— Ну, как можно отдать свое сердце кому-то и не погибнуть?
— Сила Матери драконов велика.
— Куда же делись все драконицы, если не погибли?
— Если в святом тексте не указано, куда они делись, значит, нам, ничтожным, знать об этом не дано, — мудрейшую Айседору явно злит моя непонятливость.
Она отчитывает меня, как провинившегося ребенка: — Я тебе рассказываю все это, чтобы сердце твое преисполнилось радостью от осознания твоей исключительности, а не для того, чтобы ты задавала глупые вопросы, никак не касающиеся твоей судьбы.
— А можно вопрос, непосредственно касающийся моей судьбы?
— Задавай, — она переплетает пальцы в замок и выжидательно смотрит на меня.
— Вы говорили, что драконы могут дожить до старости и не встретить свою истинную. Что если дракон, предназначенный мне, окажется старым? Он может быть хромым, косым, горбатым, с бородавкой на носу. Как же моему сердцу радоваться?
— Глупости!
Мне кажется, что она сейчас скажет, что все драконы прекрасны и молоды, но она продолжает:
— Если твой суженый будет кривым, горбатым или старым, тебе он все равно понравится. В этом суть истинности.
Он будет казаться тебе самым прекрасным мужчиной на свете.
Я чувствую, как мое лицо перекашивает от ужаса. Как я могу радоваться, что вместо того, чтобы служить Великой Богине, должна буду прожить жизнь с уродом.
Но мудрейшая Айседора этого не замечает.
— Тебе, наверное, любопытно, кто станет твоим мужем. Мы можем посмотреть, чья это метка, — мне кажется, что настоятельнице самой любопытно, кому она меня сбагрит.
Она достает из шкафа древний фолиант, листает его, находит страницу с описанием гербов и долго водит пальцем по изображениям, потом просит снова показать запястье.
— Нашла. Это род Морриганов, черных драконов. Тебе очень повезло, это богатейший и древнейший род. Правда, единственному Морригану, которого я знала, должно быть сейчас лет шестьдесят.
Пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло."
"— Да ты побледнела, девочка, — наконец замечает мое состояние настоятельница. — Скоро узнаем, кто тебе предназначен Богиней.
