— Выросла-то как! Такая красавица стала, — приговаривает она, прижимая к своей пышной груди. — Я так рада, так рада за тебя! Всегда знала, что ты особенная!
— Ты всегда говорила, что я бестолковая, — сдавленно бормочу в ответ.
— Не помню такого. Ну а вообще одно другому не мешает.
Наконец отпустив меня, она спрашивает:
— Жених-то хорош? Понравился тебе.
Пожимаю плечами.
— Я его и не рассмотрела толком. Мы виделись мельком.
— Это что ж такое? — возмущенно ахает она. — Вы должны были познакомиться, поговорить, узнать друг друга.
— Наверное, в этом нет смысла. Если все и так предрешено.
— Все равно не по-людски это. Мог бы и проявить уважение, поухаживать за тобой. Все-таки не каждый день замуж выходишь. Что за мужик? Сухарь какой-то.
— Тетушка, не надо, — мне неприятно, что она осуждает моего будущего мужа.
— Ладно, у богачей свои причуды, — машет она рукой. — А этот еще и дракон. Смесь бульдога с носорогом.
— Драконы нас защищают от виренов. Если бы не они, от привычного мира ничего бы не осталось.
Только серый пепел.
— Все равно это не дает им права брезгливо пинать нас носком сапога, — Амалия складывает руки на груди и демонстративно отворачивается.
— Тем не менее, сегодня я выхожу замуж за одного из них, — напоминаю ей.
Она прикрывает рот рукой.
— И правда! А я тебе наговорила всякого. Не слушай дуру старую. Тебе непременно повезет. Твой дракон будет самым лучшим. Ну и вообще, может, драконы не так и плохи! Что я в жизни понимаю?
Ее причитания прерывает старшая сестра: пришло время готовиться к обряду.
Она объясняет тетушке, как добраться до храма, и мы вместе провожаем Амалию до ворот.
Дальше старшая сестра передает меня двум жрицам. Мне боязно оказаться снова у них в руках. Вчера они при помощи воска удалили лишние волосы с моего тела. Какую экзекуцию они придумают сегодня одной Богине известно. Но мои страхи напрасны. Они купают меня в ванне с добавлением ароматных масел. А потом бережно промакивают кожу нежной тканью и втирают в нее масла. Это расслабляет и успокаивает.
Затем они облачают меня в прозрачное струящееся платье. Ткань настолько тонкая, что я с таким же успехом могла идти совершенно нагой.
— Неужели я должна в этом идти? — изумленно восклицаю я.
Мой вопрос остается без ответа. Как и все предыдущие. Жрицы молчат, будто языки проглотили. Ни вчера, ни сегодня, я от них не услышала ни слова.
Немного успокаиваюсь, когда вижу в руках у одной из жриц верхнее белоснежное платье с искусной вышивкой серебряными нитями.
