Алайна ничего не говорила об исходе схватки, и я убедила себя, что все закончилось хорошо. А если он до сих пор лежит там израненный? Окидываю комнату обеспокоенным взглядом.
Бриан стоит у подножия лестницы и ободряюще улыбается.
— Ну же, дай мне подержать моего внука, — Эйвери тянет руки.
— Это девочка.
Лицо Эйвери вытягивается:
— Но это же невозможно.
— Ясмина у нас необычная, — смеется Бриан, — поэтому с ней и происходят всякие чудеса.
— Ясмина? — челюсть Теры медленно отвисает. — Но это же Диана, гувернантка Майло, — пытается она вразумить всех так неожиданно сошедших с ума.
— Не бери в голову, — Эйвери усаживается на диван, баюкая на руках внучку. — В твоем возрасте лишняя информация ни к чему, просто запомни, что это Ясмина. А лучше сходи-ка на кухню и приготовь нам чего-нибудь вкусненького. Будем праздновать знакомство с моими внуками. А ты, девочка, — она обращается к Тале, — садись рядышком со мной. В ногах правды нет. Ты ведь из монастыря? Только монастырские умеют стоять как тени.
Тала едва заметно улыбается и опускается на диван рядом с Эйвери, которая тут же свободной рукой начинает гладить по темным волосикам внука.
— А теперь рассказывай, что случилось, — Эйвери поднимает на меня пытливый взгляд. — Не иначе как Богиня вмешалась. Она очень благосклонна к тебе.
— Так и есть, — не знаю, какова была версия Эрнана, потому отвечаю уклончиво. Единственное, что мне тепернь ясно, с Эрнаном все в порядке, иначе обстановка в доме не была бы такой спокойной.
Понимаю, что права, когда замечаю Эрнана. Он стоит у входа в кухню, опершись о косяк двери.
Сердце радостно замирает. Он жив, здоров, это самое главное. Ощупываю его взглядом, пытаясь понять, как сильно он пострадал во время боя с виреном. Замечаю только подсохшие раны на запястьях.
Он не подходит ко мне, просто смотрит, но от его взгляда становится жарко. И страшно. Он знает, что я не Диана. Как он отнесся к этой новости? Каковы будут наши отношения с ним?
Все замерли, будто чего-то ждут.
Но ничего не происходит.
Я стою посреди комнаты, не зная, куда деться. И чувствую себя очень глупо.
— Привет, — говорит Эрнан и наконец отлипает от косяка, медленно подходит ко мне, словно дает время сбежать.
И когда он оказывается рядом, я тихо отвечаю:
— Ну, привет, — и неожиданно для самой себя обнимаю его.
Он напряженно замирает. Слышу, как частит его сердце.
— Рада видеть тебя живым и здоровым.
