Запекшаяся кровь смывается с ран и окрашивает воду в бледно-розовый.
Невероятно, но раны затягиваются, исчезает пугающая бледность кожи, к синим губам возвращается нормальный цвет.
— Ему уже лучше! — радостно восклицаю я.
— Он все еще мертв, — разбивает мои надежды Алайна.
— Ты поможешь мне?
— Ты сама должна справиться с этим.
— Но что я должна говорить?
— То, что чувствуешь, то, чем переполнено твое сердце.
Если так, то Эрнан обречен. Мне нечего ему предложить.
— Возьми, это портальный камень, — она протягивает мне голубоватый кристалл.
— Как закончишь, сожми его и вернешься.
Вернешься? То есть даже она не верит, что у меня что-то получится.
Взмахнув рукой, Алайна переносит Эрнана из купели на пышную зеленую траву, а затем просто растворяется в воздухе.
Я опускаюсь на колени рядом с Эрнаном и совершенно не знаю, о чем говорить. Меня сковывает страх. Больше всего я боюсь его потерять. Но как можно потерять того, кого ты никогда не считал своим?
До сих пор не отпускает чувство, что все это происходит не на самом деле.
Просто кошмар затянулся. И если с Эрнаном не будет все в порядке, этот кошмар не закончится никогда.
Наше знакомство с Эрнаном было совсем не таким, о каком хотелось бы рассказать детям. Я была слишком наивна, напичканная сказками о том, что истинных носят на руках. Меня убеждали, что роль истинной — высшее благо, которое не идет ни в какое сравнение с предназначением жрицы. Я ждала от Эрнана любви, всепоглощающей и сильной, такой, о какой пишут в сказках.
А потом постепенно я стала прозревать. Для Эрнана брак со мной был наказанием. Навязанная невеста, которая свалилась как снег на голову. Свалилась тогда, когда он считал, что в его жизни все стабильно. Вряд ли с такими исходными данными у нас получилось бы что-то путное. Ему было плевать на меня. Он не испытывал ко мне ни малейшего интереса, потому не делал ни единой попытки узнать меня ближе и с радостью сплавил бы меня куда подальше.
Наверное, первым, что почувствовал ко мне Эрнан-человек, была злость из-за того, что я посмела обратить внимание на Бриана. Тогда он и наворотил дел и с Брианом, и со мной.
И если бы я тогда не сбежала, если бы Богиня не пробудила во мне драконью кровь, то у нас не было бы шанса начать с другой точки.
Есть поступки, которые нельзя простить. Есть те, которые можно, но очень сложно. Кровавая рана зарубцуется, боль со временем утихнет, но шрам останется.
