— О-о-о, когда придет время, я обязательно это сделаю, — заливисто смеется подруга.
Всю дорогу я верчу головой по сторонам. Мне все в диковинку. Чем ближе мы подходим к рыночной площади, тем становится оживленнее. Огромные особняки, больше похожие на дворцы в миниатюре, уступили место скромным двухэтажным домам, тесно жмущимся друг к другу. Здесь нет ни высоких заборов, ни кованых оград. Двери выходят сразу на оживленную улицу, по которой проносятся богато украшенные экипажи и потрепанные повозки, размеренно вышагивают в пух и прах разряженные господа и дамы, куда-то спешит люд попроще.
И в этом живом море как юркие челноки снуют чумазые мальчишки — разносчики газет.
То, что мне сначала показалось толчеей, не идет ни в какое сравнение с тем, что я вижу на рыночной площади. Рынок гудит как многоголосый улей. Крики торговок, лошадиное ржание, чей-то смех и громкие разговоры — все сливается в шум, от которого тут же начинает кружиться голова. На миг я растерялась, и если бы Лилия не схватила бы меня за руку, я бы так и осталась стоять на месте.
— Ну ты чего стоишь? Ничего, скоро привыкнешь, — подбадривает она меня. — Я поначалу тоже терялась. Потом освоилась. При желании ты можешь вообще никуда не ходить. Требуй модистку на дом. Это очень удобно. Правда, на заказ платье придется подождать, но оно будет стоить того. И сядет идеально, и ни у кого такого же не будет.
— Спасибо тебе за советы.
Лилия улыбается:
— Ну что ты, это мелочь. Мы ведь подруги.
В той стороне, куда ведет меня Лилия, покупателей практически нет. Это настораживает. Но Лилия, услышав мои опасения, смеется:
— Какая же ты дурочка. Здесь цены не каждому по карману. Но мы ведь не стеснены в средствах, — она легонько толкает меня локтем в бок, совсем как в детстве. — Шикуем?
Переходя из одной лавки в другую, она долго щупает ткани, придирчиво осматривает платья. Торговцы суетятся, лебезят, стремятся ей угодить. Некоторые называют ее по имени, видимо, она здесь бывает часто.
После долгих примерок, мы наконец выбираем несколько нарядов. Если бы не Лилия, я бы никогда не купила эти баснословно дорогие платья. Но в них я была такой красивой, что невольно сама любовалась своим отражением.
— Одежда — это очень важно, — назидательно говорит Лилия, — что бы там ни рассказывали тебе монахини, о том, что в человеке главнее всего душа. Одежда-то вот она, у всех на виду, а до души попробуй-ка докопайся.
