Чего же ты хочешь, Ясмина?
— Хочу, чтобы с моим мнением и желаниями считались. Я не предмет, которым можно пользоваться, когда хозяину заблагорассудится.
— Вот как? — Эрнан поднимается с кровати и направляется ко мне. В глазах плещется неутоленный голод. Я, что, опять что-то не так сказала и спровоцировала его?
— Это еще не все. Я доверяю тебе и хочу, чтобы ты доверял мне. Для меня не существует других мужчин. Ты дан мне судьбой и никто другой мне не нужен.
— Хорошо, Ясмина. Как насчет выполнения своего предназначения, определенного самой Богиней? Ты же не пойдешь против ее воли?
В его обволакивающем голосе слышится хрипотца.
Он уже так близко, что я чувствую жар его тела. Он загнал меня в ловушку. Я не смогу отказать ему. Он целует меня, но совсем не так, как в прошлый раз. В его поцелуе нет грубости. Ловлю его стон и догадываюсь: болит губа. Несмотря на боль, он продолжает целовать меня, тягуче, сладко, а потом подхватывает на руки и относит в кровать.
Каждым движением, каждой незатейливой лаской он показывает, каким нежным может быть.
После он сгребает меня в охапку и засыпает, прижимая к себе, к самому сердцу. Я же долго не могу уснуть, прислушиваюсь к его размеренному дыханию, думаю о том, почему его так сложно понять. Заснув, сплю тревожно, просыпаюсь от каждого шороха. Потому сразу подскакиваю в постели, когда с мужем начинает происходить странное.
Эрнан мечется в кровати, и его лицо искажено страшной гримасой. На лбу проступили капли пота, а на висках появилась черная чешуя.
Губы его что-то бормочут, но что именно я разобрать не могу. Ему снится кошмар, но проснуться он не может. Трясу его за плечи, прошу открыть глаза, но сон слишком крепко держит его в своих лапах. Отчаявшись, даю ему две звонкие оплеухи.
Подействовало. Эрнан открывает глаза и садится в кровати. Дышит тяжело и прерывисто, пытается понять, где он.
— Это всего лишь сон, Эрнан. Все хорошо.
Он набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает. Лицо приобретает осмысленное выражение. Чешуя втягивается под кожу.
— Что тебе снилось?
Он смотрит на меня так, будто я спросила что-то немыслимое. Отирает пот со лба.
— Ничего, просто кошмар. Я что-то говорил?
Качаю головой.
Вижу облегчение на его лице. Почему он так встревожился из-за того, что мог что-то сказать во сне? Ему есть что скрывать? Что-то мне подсказывает, что такие сны видит он часто.
Видимо, Эрнан считает тему закрытой, встает и уходит, оставляя меня без объяснений. На улице темно, рассвет не близко.
