Затем она стягивает черное платье и остается в короткой нижней рубашке. Я хочу отвести глаза и не могу: все ее тело покрыто шрамами разной длины и формы. Правая нога неестественно искривлена, а лодыжку пересекает длинный выступающий рубец.
— Чего вытаращилась? — грубо рявкает на меня, сверля блеклыми глазами.
— Откуда это у вас? — в ужасе шепчу.
— Не твое дело, — осекает меня и поднимает нож. — Раздевайся.
В замешательстве перевожу взгляд на мудрейшую. Она едва заметно кивает, и я стаскиваю пыльное платье.
— Нам нужно зайти в воду, — поясняет Айседора. — Как только мы дадим тебе знак, ты должна будешь уйти под воду с головой. Что бы ни происходило, бояться ты не должна.
Вода озера Забвения ледяная. У меня сводит челюсти от холода, но Айседора и Эйвери никак не показывают того, что им холодно.
Мы заходим в воду по пояс, и они начинают негромко петь на древнем драконьем. Они славят Богиню и призывают ее спуститься с небес, чтобы разрушить нерушимое.
В какой-то момент Эйвери полощет ножом по ладони и тут же зажимает кулак.
В воду стекает струйка ее крови.
Мудрейшая делает движение пальцами вверх-вниз, и я понимаю, что должна нырнуть. Холод пронизывает до костей. Вода забивается в нос. Я собираюсь вынырнуть, но чьи-то сильные руки давят на меня, не давая подняться на поверхность. Борюсь за возможность сделать хотя бы один глоток воздуха, отталкиваюсь от дна, но Айседора и Эйвери топят меня в четыре руки.
На краю сознания бьется мысль: неужели все закончится вот так? Такая глупая смерть! Меня заманили, чтобы тихонько убить без свидетелей.
Обманули, воспользовались моей доверчивостью. Здесь мое тело не найдут. К священному озеру послушницам запрещено ходить. А до следующего дня Богини озерные жители уничтожат все, что от меня останется.
От недостатка кислорода легкие горят огнем. Сил сопротивляться больше нет. Тело обмякает. Я ухожу на дно. Уже не чувствую прикосновений рук моих убийц. Может, это и к лучшему. Здесь не было ни одного человека, который бы любил меня.
Тетке я была как ярмо на шею. Статья расходов, лишний рот. Муж был готов отослать подальше, лишь бы как можно реже видеть.
Надеюсь, что там, за гранью я встречусь с отцом и матерью. Почему-то мне кажется, что они бы любили меня по-настоящему, если бы были живы.
Смотрю сквозь толщу воды и вижу расплывчатую желтую луну. Она приближается, становится больше, расплескивая лимонно-желтое сияние по темному озеру. Становится спокойно и уютно.
