Или, может быть, я уже для него не та волнующая красавица, о которой можно грезить?
Длительный брак, двое детишек, которые высосали из моей груди литры молока, а вместе с ней и былую упругость. Специалисты по грудному вскармливанию безбожно пиздят, что после длительного вскармливания грудь возвращается в прежнюю форму так, словно ничего и не было. Может быть, после одного ребенка, да. Но после двоих маленьких, жадных любителей маминой титьки… Нет, нет и нет…
Господи, ну, конечно…
В этом все дело.
У той брюнетки, про которую говорила Аленка, небось нет никаких детишек.
Явно она моложе. У нее и сиськи торчком, и промежность во время вторых родов не рвалась…
И все мои ухищрения — спорт, йога, гимнастика Кегеля, разнообразные техники секса — лишь жалкие ухищрения, чтобы кое-как остаться на плаву и, тем не менее, безбожно отстать в гонке против молодости.
Подруга права: муж совсем не постеснялся после офигительного секса признаться мне, что хочет трахнуть другую бабу. Признания и разговорчики после секса вообще не в стиле Яна, это означает только одно: как же его допекло соваться в мою вагину…
— Кто сказал, что тема с открытым браком все еще актуальна? — хмыкает муж.
— Еще вчера у тебя член был крепче железа от фантазий о другой бабе. Так, что ты на меня повторно залез, даже без пауз, как это обычно бывает. Это лишь факты, зай. Ничего больше.
— Еще раз назовешь меня зай… — муж совсем зверски на меня глянул.
— И что ты мне сделаешь, за-а-ай? — намеренно противным тоном тяну.
— Выебу, — обещает Ян, и во все содрогается от этой угрозы, захлебывается в жаркой волне возбуждения, захлестнувшего тело.
Ненавижу…
Было бы куда проще, если бы и он мне наскучил! Если бы я, подобно другим женушкам, к этому времени бы уже имитировала оргазмы, как лучшая актриса из труппы.
Но ему все приелось, а я до сих пор горю и теку от таких намеков.
Вот где спрятана настоящая боль, и у меня нет иного выбора, кроме как вытравить и выжечь в нем такие же ощущения.
— Было бы честнее сказать: я больше тебя не хочу, давай просто жить соседями.
— Заебала, — цокает языком. — Когда я тебе говорил, что ты мне надоела? Когда?! Не было такого! Потому что ты мне надоела, бля. Потому что я тебя люблю и хочу. Хочу, как прежде! Нет, блин, даже больше. Потому что ты для меня не только кайфовая в постели, ты больше… Ты придаешь смысл моему каждому дню, ты, блин, подарила мне наших детей…
— Вот-вот. Все держится на детишках.
