Наверное, мысли отражаются у меня на лице, потому что густая черная бровь мужа ползет вверх.
— Можешь сказать, что случилось? — Дима все еще крепко держит меня, голос его звучит спокойно. Слишком спокойно.
Мне же хочется кричать, язвить, ерничать!
Хочется назвать его идиотом! Или спросить, может, он такой считает меня? Думает, что я полная дура, раз раньше не узнала про измену? А может он прав?
Силы покидают меня, и я шепчу:
— Отпусти, — прикрываю глаза, — и поговорим.
Несколько мгновений промедления становятся для меня настоящим испытанием.
Я чувствую все: его теплое дыхание у себя на коже, свежий аромат с нотками мускуса и хвои, силу его тела.
Время тянется так долго, что картинки измены мужа успевают пронестись перед глазами, но, в итоге, я чувствую желанную легкость.
Дима слезает с меня, после чего поправляет задравшуюся футболку, прислоняется бедрами к комоду и складывает руки на груди. Ждет. Я же отползаю к изголовью кровати, подтягиваю к себе ноги, обнимаю их и бросаю безнадежный взгляд на мужа.
— Ты думал, я не узнаю? — вырывается быстрее, чем я успеваю себя остановить.
Нижняя губа начинает трястись, я прикусываю ее. «Горящие» глаза, кажется, становятся нормой для меня, и нужно обзавестись увлажняющими каплями, потому что эмоции в ближайшее время мне придется засунуть в дальний угол своего сознания.
Осознание, что он меня не отпустит постепенно начинает проникать в разум.
— Говори конкретнее, — Дима склоняет голову к плечу.
Лицо спокойное, но я-то знаю, что он оценивает меня, изучает, планирует.
Его генеральская натура постоянно все анализирует. Ищет лазейки, слабые места, за которые можно зацепиться, а потом ударить туда. Но выбора у меня не остается — теперь нужно говорить правду. Ведь план побега провалился.
— Позавчера я спросонья случайно ответила на звонок на твоем телефоне, — я кладу голову на колени и смотрю в окно — лучше туда, чем на мужа. — Как давно ты мне изменяешь?
Не вижу Диму, но знаю, что он даже не шелохнулся.
Ни одна эмоция не проскользнула на его лице. Никакой реакции, кроме пристального оценивающего взгляда, я не получаю.
— С самого начала, — ответ четкий, однозначный.
Прикрываю глаза, прикусываю язык.
Никакой лжи. Ее никогда не было. Просто нужно было задать правильный вопрос, чтобы получить ответ. И чувств моих никто никогда не щадил.
— Почему? — губы еле шевелятся и болят, так сильно я их сжимаю и впиваюсь в них зубами.
