Он снова толкается в меня, после чего вытаскивает из меня пальцы и начинает кружить ими по клитору. Раз за разом. Круг за кругом. А я уже не могу сдерживать не только стоны — я не могу сдерживать себя.
Начинаю метаться на кровати. Запрокидываю голову. Стону в голос, когда узел снова начинает собираться внизу живота. Он растет. Растет. Растет.
Пока…
Дима не делает последний круг.
Мир разлетается к чертям.
Тело охватывает дрожь. По венам проносится невыносимый жар. Спина выбивается.
Я не вижу и не чувствую ничего.
Только истинное удовольствие. Дыхание такое частое, что я не могу быть уверена, попадает ли в мое тело воздух. Все, что я могу — лежать. Лежать и теряться в наслаждении, блаженстве, тепле.
— Посмотри на меня! — приказ мужа звучит отдаленно, но я подчиняюсь.
Еле могу разлепить веки и встречаюсь с его черными глазами. Они так сильно темнеют, что больше напоминают демонические. А полуулыбка добавляет еще пару очков к образу.
Дима подносит пальцы, которые совсем недавно были во мне, к лицу, засовывает их в рот и облизывает.
Я забываю, как дышать. Снова.
Внизу живота что-то сжимается. Снова.
— Мне всегда нравился твой вкус, — протяжные нотки в хриплом голосе, заставляют меня слететь с катушек.
Дима все еще держит меня. Не отстраняется. Не двигается. Но меня это не останавливает. Я тянусь к его губам, и сама целую его. Чувствую свой вкус: терпкий и одновременно мягкий. Теряюсь в ощущениях. Хочу его всего. Хочу прикасаться к нему. Хочу его в себе!
Дима прерывает поцелуй, мгновение смотрит на меня и тянется к своей ширинке, когда… стук сотрясает дверь в спальню.
— Дмитрий Геннадьевич, у нас проблема.
Сквозь шум в голове, я узнаю голос одного из охранников мужа.
Дима замирает. Его лицо моментально становится жестким. Скулы заостряются, а из глаз исчезает дымка.
— Что случилось? — произносит он громко и спокойно, что не соответствует огню, полыхающему в его взгляде.
— Ш-шейх… он хочет с вами срочно поговорить, — голос за дверью звучит слишком взволнованно.
— Мы пытались сказать, что вы заняты, но…
Дима набирает в грудь воздух и закрывает глаза. Странно, что я не слышу скрипа его зубов.
— Сейчас буду.
Это облегченный выход раздается за дверью? Но он тут же скрывается за чередой быстрых шагов. А вместо жара в глазах мужа вижу только обычное для него спокойствие. Он медленно отпускает меня. Встает. Поправляет одежду, не отводя от меня взгляда. Про член, выпирающий через джинсовую ткань, тоже не забывает.
