— Я не смогу тебя простить.
Не смогу забыть фотографию. Не смогу вычеркнуть из памяти, что наша жизнь оказалось ложью. Не смогу избавиться от воспоминания, что с самого начала он мне изменял.
Лучше бы соврал.
Закусываю нижнюю губу и отворачиваюсь. Лучше смотреть куда угодно, лишь бы не на человека, которого когда-то обещала любить до конца жизни. Лишь бы не видеть того, кто свое обещание так и не сдержал.
— Мне не нужно твое прощение, — тихие слова почти скрываются в шуме моих мыслей, но все же прорываются сквозь них и отдаются болью в сердце.
— Мне нужно, чтобы ты была рядом.
Не выдерживаю и снова смотрю на него. Замечаю небольшой шрам, который скрывается за волосками правой брови. Не упускаю из вида морщинки, тянущиеся от глаз к вискам. И поджатые губы от меня тоже не скрываются. Такой знакомый, такой родной, но в то же время такой чужой. Как это возможно?
— Но зачем? — я закусываю щеку с внутренней стороны.
Так хочу знать ответ. Нет, он мне нужен. Необходим. Я должна понимать, зачем весь этот фарс? Зачем все это?
Дима встает и возвращается к своему стулу, опускается на него, а я понимаю, что ответ не получу.
Возможно, он сам не понимает, какого хрена держится за наш «брак». Зато отчетливо дает понять, что не отпустит. А зная его, слов на ветер он не бросает. Кроме двух: «навсегда и навеки».
Мысли путаются. Сил не остается. Все, чего мне сейчас хочется, это закутываться в одеяло и уснуть. А когда проснусь, понять, что все произошедшее было просто кошмаром. Спокойная и размеренная жизнь вернется.
А ад, который я пережила за последние дни, постепенно забудется.
Вот только это всего лишь мечты. А у меня есть куда более важная проблема, которую нужно решить.
— Ты отправил Артема в больницу?
— А нужно? — Дима тянется к графину с виски.
Я вскакиваю с кресла и опираюсь ладонями о стол, нависая над ним.
— Дима…
Муж поднимает руку, и при этом наливает себе виски.
— Успокойся, все в порядке с твоим Артемом, — он подносит наполненный стакан к губам, но не притрагивается к нему.
— Или будет…
Дима смотрит на меня поверх стакана. А я понимаю, на что он намекает. Только от меня зависит, будет ли в порядке человек, который всего лишь хотел мне помочь.
Да, твою же мать!
— Что ты хочешь? — я обхватываю край столешницы и сжимаю ее до боли в пальцах.
— Мне нужно, чтобы на встречах с шейхом ты была идеальной женой, — Дима ставит нетронутый бокал на стол. Немного виски выплескивается на деревянную поверхность, но муж не обращает на это внимание.
