Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Подсмотрела подобную практику у одного странствующего лекаря, который зашел как-то к нам в монастырь для того, чтобы переночевать. Он исцелил нескольких послушниц одним прикосновением, и я заинтересовалась. Даже отозвала его на минутку под предлогом, что у меня болит зуб. Но лекарь взмахнул рукой, провел у моего лица, а потом странно посмотрел мне в глаза.

— У тебя ничего не болит, — произнес он неожиданно. — Что именно ты хотела?

Стало стыдно за обман, поэтому я стремительно призналась, чего именно хочу.

Он рассмеялся. Морщинки собрались вокруг добродушных глаз. И тогда лекарь рассказал, как можно пробудить в себе целительскую магию, если она есть. Правда, ее, к сожалению, во мне не обнаружилось. Однако со временем я поняла, что могу накладывать легкие чары иллюзии. Но очень легкие, почти незначительные. Впрочем, для сокрытия вчерашнего безобразия будет достаточно…

— Только иллюзия, — тихо прошептала я, сосредотачиваясь на ощущении тепла, разливающемся по кончикам пальцев.

Магия отозвалась легким движением воздуха. В зеркале я увидела, как опухоль постепенно исчезает, а одутловатость спадает, уступая место привычным чертам. Ну вот, теперь я как новенькая… с виду. Легкая улыбка тронула мои губы.

Вздохнула, глядя на своё отражение. Себастьян, конечно, непробиваем, но я знала: чтобы выжить здесь, я должна действовать. Если муж видит во мне пустое место, которое можно запугать насилием, и оно покорно заткнется, то я изменю тактику: начну с того, чтобы укрепить своё положение.

Для этого мне нужны союзники, хотя бы несколько человек из слуг. Это важно, чтобы не быть в этом доме совсем одной.

Мои размышления прервал звук открывающейся двери. Нила неторопливо вошла в комнату, но сегодня позднее обычного. Её волосы, всегда собранные в аккуратный пучок, выглядели взлохмаченными, а сама она казалась неожиданно усталой и нервной.

— Вы опоздали, — заметила я спокойно, рассматривая её. Мне хотелось бы узнать причину такого странного для нее состояния.

Она вздрогнула, явно смущённая моим словами, и опустила голову.

— Простите, миледи, — пробормотала она, — у меня… брат заболел. Он управитель в этом доме.

Её голос дрогнул, и я нахмурилась. Ага, значит, всё довольно-таки серьезно.

— Что с ним? — спросила я, стараясь говорить мягко, но настойчиво.

Нила помедлила, словно не решалась ответить.

— Он… в тяжёлом состоянии. Лекарь сказал, что помочь уже нельзя.