Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Взяла с собой несколько готовых платьев и отправилась на рынок. Утро было прохладным, в воздухе витали ароматы свежего хлеба, горячей выпечки и специй. Толпы горожан бродили меж торговых рядов, громко обсуждая цены и торгуясь.

Моё сердце бешено стучало, пока я выбирала место для прилавка. Один из булочников, по слухам, приболел, и его угол освободился. Сначала на меня косились с подозрением, но я заверила соседей, что здесь только на один день. Устроившись, разложила наши платья и замерла в ожидании.

Два часа. Два бесконечных часа я стояла у прилавка, глядя на поток прохожих, которые даже не замедляли шага, проходя мимо.

Я заметила ехидные улыбки на лицах других торговцев, которые, очевидно, успели обсудить меня между собой. Один из них, пожилой мужчина с толстыми пальцами, что-то прошептал соседке — женщине с огромным подносом пирогов, — и та захихикала. Я почувствовала, как по телу прокатилась волна раздражения.

Вдруг взгляд остановился на группе женщин, появившейся вдали. Они явно выделялись среди прочих. Впереди шла очевидная аристократка. Она не блистала роскошью, но выглядела достаточно изысканно, чтобы привлечь внимание. На её лице читалась уверенность, а в осанке просматривалась лёгкая надменность. За ней следовали три служанки, сгибаясь под тяжестью корзин, наполненных покупками. Их шаги были размеренными и плавными, словно подобное уверенное шествие не раз репетировалось перед выходом в город.

— Вот так гостья, — прошептал кто-то позади, и я заметила, как другие торговцы начали наблюдать за женщиной с неприкрытым любопытством. Очевидно, такие покупательницы здесь бывали редко.

Я поникла. Если уж обычные, простые люди не интересуются моими платьями, то такая особа тем более не остановится у моего скромного прилавка. Внутренний голос ехидно прошептал: «На что ты вообще рассчитываешь?»

Однако, к моему удивлению, женщина замедлила шаг, а затем остановилась прямо передо мной.

На вид ей было около сорока. Симпатичная, с мягкими чертами лица, чуть полноватая, но весьма уверенная в себе.

— Что это? — спросила она, глядя на меня.

Её взгляд был прямым, почти пронзительным.

— Платья, — произнесла я смущенно, ведь ответ на вопрос был слишком очевиден.