Измена. Яд твоей "любви" (СИ)

Несите ведра!

И все мое детство мы покорно несли: ведра, вилы, лопаты, тяпки, стремянку, полиэтиленовую пленку для парника и теплицы, изоленту и смолу для привоя, табак – посыпать бутоны пионов от муравьев, комбикорм для кур, «траву и моркву» для кроликов…

К счастью, после того, как родители развелись, вопрос с курами и кроликами был закрыт. Так как ими занимался отец, и при разделе имущества, мы с Лидой достались маме, а куры-несушки и породистые кролики – отцу.

- Неравноценно, вообще-то, но что люди скажут? – ворчала тогда часто матушка, но потом как-то смирилась.

После развода, кроме работы на своем химкомбинате, всю энергию, силы и вдохновение наша мать посвятила огородному хозяйству.

Поэтому Лидка через пару лет после развала нашей семьи и расселения родителей очень быстро и целенаправленно сбежала «взамуж», а я изо всех сил училась. Просто уже тогда понимала, что жить с матерью, которой ты не нужна, но которая регулярно тебя воспитывает, – удовольствие так себе.

Замужество не казалось мне отличной идеей, потому что развод мамы с папой сказался на детской психике сильнее, чем на подростковой. И если для Лидки выйти замуж было логичным шагом для того, чтобы покинуть отчий дом, то для меня замужество виделось неким затяжным прыжком в глубокую яму, где в итоге ты все равно разбиваешься об острые камни предательства.

Брак на долгие годы стал для меня олицетворением страданий, боли и страха.

То есть выход у меня был один: учиться, учиться и учиться, как завещал тот, чей мраморный бюст мать наша регулярно использовала в качестве гнета при закваске капусты.

Поэтому планы на свое студенчество, если удается поступить на бюджет, я строила конкретные. И подруге своей единственной так и говорила:

- Первые три года я работаю на зачётку, а дальше уже она работает на меня. Плюс я, наверно, смогу позволить себе найти подработку ближе к четвёртому курсу. А может, получится и раньше чего-нибудь с репетиторством.

Тайка завистливо вздыхала и соглашалась:

- Это было бы идеально.

Крутой нрав матушки моей секретом в нашей дыре ни для кого не был, и желание мое бежать без оглядки да подальше тоже.