Я не могу её потерять, Антон.
– Не переживай. Я же сказал: всё сделаю для неё. Впрочем, как и для любого другого пациента. У тебя мой телефон сохранился?
– Не знаю.
– Запиши на всякий случай. Я могу тебе ещё чем-то помочь? Имею в виду, кроме операции.
– Нет, нет, извини, я зря тебя начала это рассказывать, – опускаю глаза, вдруг становится по-настоящему стыдно за такие откровения.
– Нормально всё. Носить такое в себе… трудно.
– Антон, сколько понадобится времени, чтобы выходить её после операции? – возвращаюсь к главному.
Думает несколько секунд.
– Восстановление займёт примерно месяц, – отвечает уверенно, опыт-то огромный в этом вопросе, и он совершенно точно знает. – Но тебе не нужно переживать, все тебе помогут. Я обо всём позабочусь. Деньги только нужны будут, сама понимаешь.
– Да, конечно, – киваю быстро, соглашаясь, а в голове начинают крутиться мысли о том, где их взять. – Я постараюсь найти.
– Я слышал, ты открыла клинику? Мне понравилось здание. Начинку только до конца не понял, – в его голосе слышится лёгкое любопытство.
– Во всех новостях гремело.
– Да, открыла, но об этом потом, – отвечаю коротко, стараясь не углубляться в детали. – Как раз с мужем и затеяли это мероприятие… На мою беду... Но я, прости, не хочу сейчас говорить на эту тему.
Слёзы катятся по моему лицу без остановки.
По-свойски, по-братски Редковский обнимает меня за плечи и позволяет плакать на его плече. Он молчит. Ждёт. Он просто стоит, предоставив мне время, чтобы успокоиться.
– Марта, – говорит он мягко, – ты не одна. У тебя вон, – кивает в сторону двери, – поддержка какая … мощная. И я здесь. И как сказал тебе несколько минут назад, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе и твоей маме.
– Всё в порядке. Штуку эту вашу… – слышу, как заходит Александр Николаевич и смотрит на нас, – я оплатил. Так что осталось только прооперировать ...
Поворачиваю к нему заплаканное лицо и замечаю, как меняются его эмоции, когда он видит меня в объятьях Антона.
– Прошу прощения, – его голос лёд теперь. От былой нежности в глазах, когда он взял мои руки в свои, не осталось и следа. – Я, кажется, не вовремя. Простите.
Не ожидая ответа, он разворачивается и уходит.
– Кажется, он ревнует тебя, – Антон улыбается широкой улыбкой. – Причём так, что представить страшно. И явно не как друг… близкий, – теперь открыто смеётся.
– Прекрати, – выдавливаю из себя ответную улыбку.
