Ты помнишь, я планировала посадить Белова за это? – Он кивает. Думаю, догадывается, что я скажу дальше. – Так вот, в свете таких событий сядет Лариса… И если ты намерен защищать свою дочь, то…
– У меня больше нет дочери, – отрезает Александр, и машина срывается с места.
Тени от фонарей ложатся на асфальт длинными полосами, когда мы молча едем к его дому.
Нам обоим нужна эта тишина. И ему даже больше, чем мне.
Припарковавшись, он выходит из машины медленно, почти механически. Дверь захлопывается с глухим стуком, и звук кажется слишком громким в этой тишине.
Я тоже выхожу, чувствуя, как холодный ветер пробирается под воротник платья.
– Приехали. Вещи заберут, не переживай, – Воронов пытается улыбнуться мне, но это выглядит совсем неестественно, как маска.
Он избегает зрительного контакта, а я, напротив, не отвожу от его лица глаза.
Через час обедаем мы также молча.
Потом сидим у камина также молча. Огонь трещит, языки пламени отражаются в его глазах, но в них нет больше тепла. Только пустота.
– Марта, я, конечно, растерян после того, что ты сказала мне, – начинает, наконец-то говорить.
– Дай немного времени, чтобы всё это принять, хорошо? Денёк, другой.
– Я ничего от тебя не жду, и...
– На днях твой муж отписывает мне свою долю. – Воронов перебивает меня. – Я разговаривал с ним.
Замираю. Вот так новость… Быстро!
– Я рада, – выдыхаю."
"Хоть этот вопрос теперь будет закрыт. Правда, в свете событий, которые произошли, как теперь мы с Вороновым работать будем – не представляю! Уверена, он в злости просто сказал, что дочери у него нет и помогать он ей не будет.
Сейчас его бывшая жена начнёт биться в истерике, что нельзя её бросать, и он уступит. В таком случае мы, естественно, станем врагами, и работать вместе не сможем.
– Да. Я тоже рад. После того как он оформит её на меня, я хотел бы подарить тебе оставшиеся доли в клинике. Ты станешь полноправной хозяйкой.
– Как… Зачем? – не скрываю своего удивления.
– Потому что… Лариса чуть не убила твою маму. Пожалуй, это единственное, что я могу сделать теперь для тебя после произошедшего, чтобы расплатиться за то, что ты испытала после её поступка, – говорит тихо, но уверенно.
Теперь смотрит на меня и не отводит глаз.
Александру морально очень тяжело, ему плохо, у него как у меня – беда, но он старается всеми силами это скрыть от меня.
– Я даже не знаю, что сказать на это…
А я ведь и правда, не знаю!
– Ничего. Просто прими мой дар в знак извинения. Это как последняя капля. Точка. Финал.
