Что же я, буду отказываться от такой помощи? Нет!
Напротив, пусть продолжает в том же духе! С завтрашнего дня каждое опоздание будет оформляться официальными бумагами.
Вернувшись вечером домой, захожу на кухню и замечаю абсолютный беспорядок.
Грязная посуда в раковине, крошки на столе, разлитый чай, который даже не удосужились вытереть эта мадам и её ухажёр...
Закрываю глаза, сжимаю кулаки и глубоко делаю несколько раз вдох и выдох.
Пока молчу. Мне надо хотя бы несколько дней такого свинарника.
Думая о том, что они обязаны сами себя кормить, из морозилки выгребаю всю заморозку, типа самодельных пельменей, которые так любит Белов, из холодильника продукты, в том числе долгоиграющие.
Они сами должны обеспечивать себя едой, а последний раз закупала продукты я. И точно не для неё.
Мелочность? Да! Но наша жизнь состоит из мелочей. Пусть эти мелочи потихоньку начнут показывать ей жизнь, где нет помощников и домработниц, где надо само́й поднимать зад и идти в магазин.
Произвожу манипуляции со стиральной машиной, которые дал мне мой хороший знакомый.
Благодаря им машинка будет работать, но не будет крутить барабан, а, соответственно, и стирать.
Пусть эта девка ручками постирает, как в я в свои двадцать, когда начинала с ним жить.
Это только начало нашей совместной жизни, и вполне вероятно, я не всё учла, но главное начало. А там разберусь."
"Подходя к подъезду сегодня, замечаю, что внизу уже который день припаркована чёрная машина. Она выглядит слишком уж заметной, словно нарочно привлекала к себе внимание.
Я замедляю шаг, присматриваюсь и сразу узнаю сидящего за рулём человека.
Это один из охранников Воронова. Я видела его не раз рядом с Александром Николаевичем, так что ошибки быть не может.
Сердце невольно заколотилось, и естественные мысли «зачем он здесь?»
Воронов обещал, не вмешиваться в мои методы воспитания где Лариса останется без помощи со стороны семьи. Но если его человек здесь, значит, что-то изменилось? Ну не просто так он здесь сидит?
Пока я не могу ответить на свои вопросы и чувствую, как внутри меня нарастает тревога.
Если Александр Николаевич изменит своё решение по поводу дочери и начнёт несмотря на наши договорённости, помогать ей деньгами, одной мне при таком раскладе будет нереально заставить её оценить все прелести жизни молодой жены небогатого мужа.
Не раздумывая, достаю телефон и набираю номер Воронова.
– Александр Николаевич, – стараюсь говорить спокойно, но сама ощущаю, как напряжена. – Здравствуйте.
