И поэтому мне проще было все сломать к чертям! Чтобы вытащить на свет Лерочку, которая капризно надувала губки, кокетничала с моими друзьями, отстаивала свое право быть с выбранным ею мужчиной, а не сидеть в уголке и скромно смотреть в пол. Я все сломал, чтобы ты наконец-то поняла, что я готов на все, чтобы ты стала счастливее. И пусть это капризная Лера пришла в момент кризиса, но так ты хотя бы увидела какой можешь быть и каких высот даже в нашем браке ты можешь достичь. Мразь я? Да! Лер! Но я хочу большего. Я тебя целиком хочу.
Глава 50
— Красиво сказал… — медленно произнесла я и все же пригубила вино. — Долго репетировал?
Альберт вскинул бровь и поджал губы.
— Нет… — признался он. — Считай, это удачная импровизация.
Я кивнула, принимая к сведению. И встала с кресла. Альберт перехватил меня за руку.
— Лер, я не знаю какие слова прощения подобрать, чтобы объяснить тебе, что боли для тебя я не хотел. Я не хотел, чтобы ты просто встала и ушла. Но я и не предавал тебя. Я с каждым годом только сильнее принадлежал тебе.
Я понимал, что шаг будет рискованный. Но я до последнего верил в то, что для тебя я делал лучше.
— Ты ошибся, родной… — тихо сказала я, задавливая внутри себя слезы.
— Я не ошибся. И ты изменилась. Но принять этого не хочешь… — сказал он хрипло и пальцы погладили мне запястье.
— Я тебя после такого принять не могу… — слова вылетели сами по себе и я выдохнула. Отвела взгляд от мужа, чтобы не бередить еще сильнее душу.
— Лер, ты мое. Ты точно стопроцентно мое. Мне никто другой не нужен.
Я просто идиот, что не прекратил все это сразу…
Голос Альберта дрожал. Его слова были искренними и цепляли как крючки мою душу. Они дарили мне то состояние забытого счастья, от которого только визжать возможно. И муж притянул мою руку к своим губам. Теплым, сухим. Погладил кожу.
Последние прикосновения они как последнее причастие. Как музыка написанная кровью взятой из разбитого сердца.
— Я любила тебя сильнее жизни… — выдохнула я обречено. — Но ты просто захотел другого. Прости…
Моя ладонь выскользнула из руки мужа, и я толкнула балконную дверь.
Прошла в спальню к Максу и легла на постель. Лёжа давилась рыданиями, потому что когда стала матерью, я остро поняла, что много нельзя делать рядом с ребенком. Например плакать, потому что он беспомощности и любви заплачет вместе со мной.
И поэтому я задыхалась рыданиями, но ничего не могла поделать с собой.
Грудь ходила вверх вниз, и я облизывала искусанные губы.
Мы попрощались в аэропорту.
