Я повалилась на бок и стиснув зубы запретила себе плакать, поэтому меня простреливали короткие спазмы. Грудь поднималась и опускалась будто бы я очень сильно хотела орать от боли, но сдерживалась.
Альберт не знал одного. Невидимая нить связавшая наши сердца, приковавшая мое сердце к его, она не рвалась. Она растягивалась на километры и звенела от напряжения.
И сейчас я должна была ее разрубить, чтобы не было так больно. Так отчаянно больно учиться жить заново.
Без него.
Ближе к утру я заметила ледяную изморозь на окнах.
Впервые как жили в этой квартире, почти в конце февраля, на стёклах появилась тонкая паутинка, и я зачем-то прислонившись лбом к стеклу дышала, старалась своим дыханием отогреть замершее время.
Он просто ушел, не сказав ни слова.
Закрыл нашу жизнь словно не было всех этих лет брака.
И рука постоянно тянулась к мобильному, чтобы позвонить и сказать какая же Альберт сволочь ледяная, что посмел вот так исчезнуть. Просто поставил перед фактом, наплевав на то, что в такой войне не бывает победителей и побежденных.
Мы оба проиграли.
Меня душил страх. Я не понимала, что скажу родителям, как будет идти бракоразводный процесс, а самое главное, что станет с Максимом.
Как я объясню сыну, что папа больше с нами не живет? Вот этот запоздалый стыд перед сыном и сделал меня беспомощной.
И даже спустя несколько дней тишины, десяток съеденных таблеток успокоительного, нескольких ночей без сна, я так и не поняла, что сказать сыну. Но я вечером воскресенья оделась в спортивный костюм, вызвала такси и набрала адрес аэропорта.
Родители и Макс возвращались из отпуска. И меня трясло так сильно, что руки не могли удержать мобильный. Я постоянно роняла его на сиденье. Губы были все искусаны, а глаза воспалены.
Я слишком много плакала по предателю. Я слишком затянула похороны собственного брака. Я слишком…
Слишком сильно его любила, чтобы в одночасье, по щелчку пальцев, смириться с потерей и болью расставания.
До аэропорта оставалось буквально двадцать минут, и мои нервы натянулись до предела.
Я туго сглатывала слюни и постоянно шмыгала носом. Когда такси въехало на парковку, я поняла насколько мое сердце сильно стучало по рёбрам. Его стук был словно эхо.
На негнущихся ногах я зашла в зону ожидания и пройдя пара раз взад-вперед, обессилено упала на кресло. Пальцы тряслись и были влажными. Липкими. Противными.
Я вытащила из сумки салфетки и стала вытирать руки.
Салфетку я выронила от звонкого детского родного голоса.
