Да-да, прекрасному, величественному и надменному императору в пару досталась я, жалкая человечка, с крохами магии, морщинистым лицом, больными коленями и примерно десятью лишними килограммами. Такому подарочку судьбы мало кто обрадуется.
Хотелось бы сказать, что мне не в чем его винить, но это не так. Правитель долго сокрушался, кричал, требовал мага отправить меня обратно, но все было тщетно, сделанного не воротишь. Тогда он бросил на меня презрительный взгляд и отдал четкий приказ избавиться от меня.
Обомлели все, а придворный маг даже грохнулся в обморок. К слову, в том подземелье помимо меня, мага и правителя находились еще три советника. Они напомнили, что убивать истинную пару нельзя, тем самым можно разозлить богов и лишиться драконьей сущности. Но разве это могло остановить императора целого континента?
Он словно озверел. Отрастив на пальцах массивные когти, он схватил меня за горло, поднимая высоко над полом, и взглянул в мои глаза. Странно, страха не было, но почему-то было нестерпимо больно.
Сердце разрывалось на куски, когда наши глаза встретились и я не увидела в его взгляде ничего, кроме ненависти. Слезы потекли против воли. Я смотрела на него, не моргая, и ждала своего конца. Время вокруг нас остановилось, он все медлил, а потом и вовсе отступил.
– Сделайте с ней что-нибудь, отправьте как можно дальше, но чтобы я больше никогда ее не видел, – это были последние слова, которые я услышала перед его уходом.
Тогда я еще не понимала, что, возможно, смерть – не самый ужасный вариант, для меня так точно.
С тех пор красочные сны о горячих ночах дракона не покидают меня, а вместе с тем и прожигающая душу тоска. У меня нет зверя, слабая магия, но чертова парность делает свое дело, изводит меня, лишая последних сил. А вот императору хорошо, он богат, ему не составит труда добыть драгоценный эликсир, избавляющий от последствий отказа от нашей связи. Гад крылатый!
– Алекса! – гневно крикнула Рори. – Если ты сейчас же не выйдешь, я вышибу дверь.
Не стану проверять заявленный предмет на прочность. С натянутой улыбкой возвращаюсь в комнату, чтобы быстро надеть форму и поспешить в зал силы.
Подруга улыбается во все тридцать два зуба, щебечет о великом будущем, не забывая стрелять глазками в симпатичных парней по пути к залу. Я киваю как болванчик, соглашаясь с каждым словом, но на самом деле никак не могу перестать вспоминать прошлое. Оно хуже назойливой мухи.
