Измена. Я лучше чем она (СИ)

Приучена к такому, мне не впервой глотать собственные кишки. Но сегодня перебор. Умереть бы мне что ли, чтобы никого не мучать и себя в первую очередь.

— Дай ноги.

— Ч-что…

— Ноги положи сюда, — показывает на свои.

Пока я переживала, не заметила, как Давид достал перекись и диски из аптечки и отодвинул сиденье. Он рехнулся или хочет обработать мне раны?

— Я сама. Дай мне, — тянусь, но Барский отводит мои ладони.

Кивает себе на колени, все еще призывая к действию. Глаза его холодные, оглушительно равнодушные.

Давид нетерпеливо раздраженно цокает, а потом рыкнув, нагибается, рывком дергает.

Охнув, съезжаю попой вниз. Черт, у меня платье задирается по пояс.

Глава 6

Докука! Навязалась на мою голову.

После слияния вышвырну к замудьей матери из своей жизни.

Дина становится проблемой. Последнее что мне нужно так это вытаскивать ее из передряг. Самое малое что могу сейчас сделать обработать ушибы. Просьбу Дина выполняет неохотно, но возиться с ней хотя бы в малости моя обязанность. Не бросать же на произвол судьбы в гребаном клубе куда так не кстати ее угораздило пойти.

— Ноги сюда.

Смотрит как туземка. Сверкает глазищами. Дикарка и есть. По сути, глубоко наплевать, что она мотается здесь с подругой, ей же нужно как-то развлекаться. Даже смешно, неужели воплощает план по любовнику, коим грозилась. Дурочка. Мне все равно.

— Дина! — предупреждающе тяну. — Нужно обработать раны.

— Я сама могу, — спорит, но ноги на мои умащивает.

Тупо рассматриваю содранную кожу, что лохмотьями свисает по краям кровавой раны.

Грязь въелась в борозды разодранной коленки. Как бы шить не пришлось. Нужно в больницу. Нейтрально сообщаю факт жене и с сожалением понимаю, что придется отменять встречу с Завадской. Я не могу бросить жену, она мое лицо в обществе и должна выглядеть на все сто, поэтому недоразумение в виде раны срочно нужно ликвидировать.

— Сиди, — грубо отстраняю руку, тянущуюся за флаконом с перекисью. — Не лезь.

Устраиваю удобнее ее ноги на своих бедрах.

Включаю подсветку и начинаю обрабатывать. Обычно женщины пищат, когда получают немного боли, а Дина молчит. Она, откинувшись на дверь, не произносит ни звука, лишь безучастно наблюдает, как вычищаю грязь. Хм, мне становится интересно.

Нажимаю сильнее на кровавое месиво, плотно прижимаю стерильный бинт и тру. Бесполезно. Дина даже не дергается. Она вспыхивает надменной едва заметной улыбкой и прикрывает глаза. Ничего больше не вижу, ни единой эмоции.