Измена. Я лучше чем она (СИ)

Сволота большеротая. Чуть слюной не залил пока рану штопал. Звони в любое время. Да пошли вы все куда подальше. Рву картон на мелкие куски, рассыпаю на прикроватном столике.

Кто угодно смотрит на меня, только не Давид. Ну почему меня угораздило влюбится в него!

Глава 8

— Надеюсь у тебя хватит ума удержать мужа хотя бы на этом приеме, — шипит мать, тщательно скрывая злость. Маскирует фальшивой улыбкой исходящий гнев. Стряхиваю ее ладонь, которая больно вцепилась в локоть. — Не дури, Дина. Роди ребенка засранцу, и мы привяжем их навечно.

Достала с безумной идеей. Она не понимает, что я не хочу беременеть от человека, которому не нужна. Я вообще хочу убраться из их жизней куда подальше. Но конечно же не скажу, не зачем всем знать, что я неблагодарная дрянь. Грязные делишки больше не касаются.

— Мне пора.

Вырываюсь из рук матери, снимаю бокал с искрящемся напитком с подноса проходящего официанта. Мать радостно повизгивает рядом, раздавая улыбки и светские чмоки направо и налево. А у меня голова раскалывается.

— Сверкаешь, Дин, — передо мной вырастает Марк и касается своим бокалом моего. — Как всегда звезда вечера. Выпьем?

— Уже, — салютую шампанским и подношу к губам. Лишь смачиваю и только. — Как дела? Как Лондон?

Марк сверкает белоснежной улыбкой. Рисовщик. Идеальный до скрежета зубов. Каждый раз подкатывает, пытаясь обаять, но не очень-то у него выходит. Минус Марка в том, что он считает все должны быть от него без ума.

— Отлично.

Надеваю на лицо фирменную улыбку. Теперь его не заткнуть. Будет вещать о себе любимом, как Ленин о революции. С такой же маниакальной целеустремленностью и одержимостью.

Давид снова исчез. Нарушает новый договор? Очевидно да. Ничего его не остановит. Зачем же тогда предлагал?

Едва выношу пламенную речь Марка и сославшись на головную боль, сбегаю в дамскую комнату. Мило извинившись, прервав его на полуслове, сматываюсь словно спринтер. И мне все равно, что челюсть Марка валяется на полу, ни разу не сомневаясь перешагиваю и исчезаю.

Завадскую заприметила сразу. Разве она пропустит событие века, где сливки общества практически сбиваются в густую сметану. Тут пруд пруди всяких разных, но смотрит она по-прежнему на Давида. Кружит вокруг как голодная акула. Ей добыча нужна крупнее, а Барский очень скоро влетит в десятку Форбс.

Поднимаюсь по витой лестнице. Спину держу. Гребаные лицемеры. Ненавижу их всех.