Измена. Я лучше чем она (СИ)

Каждую ночь… Каждую! Я трахаю ее до изнеможения в нашей прихожей на полу. И проснувшись, ненавижу новый день, потому что Дины больше нет рядом. Это не привязанность. Просто секс. Приклеилась видно на мозговом уровне зараза неизлечимая. И все! Ничего более.

— А надо в них понимать?

— Судя по тому, что Динку не рассмотрел, то да, сынок, но ты оказался полный долбоёб. Я уезжаю, — встает и нервно одергивает пиджак, — попытаюсь уговорить Аделину, чтобы не слила скандал в желтую прессу.

— Что за скандал? Расскажет у кого из подруг круговая подтяжка? К компании ей не подобраться.

"Не буду грузить, когда подкупил основные инфоисточники, сделал все что мог и даже более. Так что мерзкие сплетни нам урона не нанесут. Тысячу шагов просчитал, пока держатели пакетов во власть играли.

— Ты не знаешь?

— А что я должен знать?

Больше всего на свете я ненавижу непредвиденные шаги от кого-либо. Неприемлемый шаг для моего существования. Мне удалось до этого момента просчитать практически все, кроме животного желания к бывшей, которое гасится всеми доступными способами и теперешнего сюрприза, что вот-вот должен сказать отец.

— Тайна рождения Дины.

— Какая тайна? Что ты несешь? — удивлен не то слово, что хочу сейчас использовать. — Аделина совсем с катушек съехала? Подожди… — выражение лица старика меня немного начинает нервировать. — Ты знаешь, да?

Отец присаживается снова и неспеша начинает рассказ, по итогу которого узнаю, что никакая она не дочь Дорониных, а всего лишь бедная удочеренная девочка.

Три «ха-ха», сука! Мне еще ее и продали. Вот же мрази. Изуродовали девке жизнь и продали ради своих целей. Циничные предатели. Я думал хуже меня людей нет, а оказывается промахнулся.

— И после этого ты не побрезговал связать с этими… — выблевываю слово, что и сказать вслух тошнотно будет, — что ты ждал от них, отец? А-а-а… Не отвечай. Аделина! Она повлияла? Прости, но что она смогла показать тебе в сексе, что ты не видел и не знал? Ради раздвинутых ног ты готов был угробить дело всей своей жизни? — в ярости прочесываю пальцами волосы. — На хуя?!

Родитель молча поднимается и чеканя шаг, доходит до выхода.