Однако, оно не пугает, а, наоборот, будто вселяет уверенность и решительность.
– Спасибо тебе, – не знаю под воздействием этого амулета или нет, но с моих губ неожиданно даже для самой себя, вырываются искренние слова благодарности.
– Береги его, он очень много для меня значит, – совершенно серьезно отвечает Даррек, а при взгляде в его глаза, которые провожают амулет, читается неподдельная боль и печаль.
– Я буду его беречь, – киваю я и убираю чешуйку под платье, – Но… у меня вопрос. Если дракон-основатель защищает членов своего рода, то зачем твоя мама сделала его для тебя?
Даррек отшатывается от меня, будто я ему залепила пощечину и отводит взгляд.
Я же испуганно замираю, не зная как реагировать. Я сказала что-то не то? Или напомнила ему о чем-то болезненном?
– Потому что основатель не защищает членов собственного рода друг от друга, – наконец, тяжело сглатывая, говорит он.
– Это как? – робко спрашиваю я, ничего не понимая из его слов.
Даррек отворачивается и медленно возвращается к столу.
Ставит на него руки и тяжело облокачивается. По его напряженной спине я понимаю, что, сама того не желая, задела его больное место. И, вроде бы, где-то в самой-самой глубине я чувствую едва заметное злорадство. Пусть, после моих мучений, Даррек сам на собственной шкуре ощутит какого это. А с другой, при взгляде на него сейчас, мое сердце сжимается от сожаления.
– Моя мать была чистокровным драконом…
Голос Даррека внезапно так сильно меняется, что я даже вздрагиваю, потому что мне кажется, что в комнате появился кто-то третий.
Куда-то исчезает его твердость, уверенность и теперь он звучит глухо и взволнованно.
– …только, в роду Блейков это ничего не значит. Когда к власти пришел мой отец, Дарлонг, он первым делом принял запрет на передачу власти по женской линии. Не важно была женщина драконом или истинной, для него это не значило ничего. Зато, он был помешан на идее оставить после себя наследника, который был бы сильнее и величественнее, чем он. Дарлонг полагал, что только так наш род станет сильнее.
Даррек на секунду останавливается и я забываю как дышать. Настолько боюсь спугнуть его откровение.
– Сколько себя помню, он всегда занимался моим воспитанием. Магия, фехтование, рукопашный бой, он лично обучал меня всему… правда, делал это особенно жестоко. Его тренировки были больше похожи на избиение. Вдобавок, когда он терял терпение и ему казалось, что я не уделяю должного внимания нашим занятиям… он устраивал настоящую бойню.
