Измена. Я не прощу (СИ)

Улыбнитесь, уверен, так будет гораздо лучше, — рявкает вдруг Марк, о котором я на самом деле уже почти забыла.

Но Дарина только недовольно передергивает плечами и пропускает нас в лифт."

"И в нем мне уже становится не до нее. Не до Алексея и не до остальных.

Воздуха вдруг отчаянно начинает не хватать. Сердце бешено бьется о ребра, как будто собирается вылететь прямо сейчас.

Изо всех сил впиваюсь ногтями в сумочку.

Сейчас. Сейчас я увижу. Их обоих. Встречусь лицом к лицу!

И от этого понимания подгибаются колени. О каких-то делах я уже и думать не способна!

Кажется, у меня даже клаустрофобия начинается!

Мы заходим в конференцзал, где уже почти все места заняты советом директоров.

Я иду, как в невесомости. Ничего перед собой не вижу. Кажется, даже не дышу.

Замечаю только, что два места во главе полукруглого стола так и остаются пустыми.

— Людмила Алексеевна. Приятно вас видеть в добром здравии.

Я только киваю. Кто-то отодвигает для меня стул.

— Простите. С вами ваш… Адвокат, насколько я понимаю. Присутствие остальных, думаю, будет не совсем уместно.

— Это мой муж и консультант по вопросам финансов. Они останутся.

Выговариваю глухо. Губы как будто стали деревянными, как и голос.

Но радует, что звучит уверенно. Даже с нажимом. Как говорил мой отец.

— Эмммм… Ну ладно.

Повисает долгая неловкая пауза.

Директора, каждого из которых я прекрасно знаю, отводят глаза. Пересматриваются меду собой. Я же разглядываю каждого в упор.

— Я так понимаю, новая владелица и директор не собираются удостоить нас своим драгоценным присутствием? Может, тогда нам хотя бы кофе принесли?

Марк ведет себя, как ни в чем ни бывало.

Дарина тут же срывается со своего места, где она должна все записывать и приносит нам кофе.

— Гадость, — шумно выдает Марк, быстро отпивая глотов.

Наши чашки остаются нетронутыми.

— Мила. Теперь я понимаю, почему ты не любишь кофе. Его здесь просто отвратительно готовят!

Не понимаю, Марк развлекается или пытается так разрядить обстановку.

А нервничать я начинаю все сильнее. Если Егора и Ляли нет, то, быть может, они что-то задумали?

— Прошу прощения, — наконец с места поднимается Арсений Павлович, тот самый юрист отца, на которого я так рассчитывала. И, на самом деле, рассчитываю до сих пор. На то, что он все сделает, чтобы защитить мои интересы.