Он погиб в автомобильной аварии, когда возвращался отсюда в город. — тяжело вздохнув, пояснил Костя. — А бабушка одна уже не справлялась с домом и мы забрали её в город. Вот и стоит столько лет брошенный.
— Жалко, — протянула я, — такой красивый!
— Был красивый, — горько усмехнулся Костя и поднял голову, рассматривая ветхую башенку на крыше. — Сейчас рухлядь уже.
— Зайдём, посмотрим? — уж очень мне хотелось увидеть, что внутри этого удивительного дома. Окунаться в Костино прошлое. Но он отрицательно покачал головой.
— Там полы уже прогнили и лестница на второй этаж тоже. Это опасно, Агата.
Я, приложив ладони к грязному, запылённому стеклу ближайшего окна, попыталась рассмотреть, что там в доме.
— Пойдём, покажу тебе ещё кое-что. Тебе обязательно понравится. — хитро улыбнулся и снова потянул меня за руку Костя.
Мы обошли дом. Костя шёл впереди, расчищая мне дорогу от валяющихся на земле старых сухих веток и травы.
— Заросло всё, а раньше так красиво было. Бабушка цветы каждое лето сажала.
Малина росла, крыжовник. — мечтательным голосом делился воспоминаниями Костя. — И зимой здесь красиво было. И весело. Ёлки все в снегу, мороз, а в доме натоплено, тепло, пирогами пахнет. Мы с родителями на лыжах ходили. Прибежим с мороза красные, весёлые, а бабушка нас чаем с малиной напоит, носки шерстяные всем выдаст и родителей журит, что заморозили меня. А я уже согреюсь и на диване в гостиной сплю.
Я так ясно представила эту картинку. Маленького Костю, спящего на диване, строгую бабушку, пекущую пироги, молодых и счастливых родителей, тайком переглядывающихся и улыбающихся друг другу, пока бабушка ворчит на них.
За этими мыслями не заметила, как мы дошли до забора на задней стороне участка.
Костя отвёл в сторону лапу старой ели, пропуская меня вперёд и легонько шлёпнул ладонью по попе.
— Почти пришли. — загадочно улыбнулся на мой возмущённый взгляд и обойдя меня смело шагнул в разросшиеся кусты и раздвинул их.
За кустами пряталась низенькая, закрытая на железную щеколду, калиточка в заборе.
Костя с усилием раскачал спаянные ржавчиной и временем железные детали, поднял вверх тяжёлую щеколду и толкнул калитку вперед. Пригнувшись, первым проскользнул в неё и выбравшись наружу обернулся, протягивая мне руку.
— Давай, Солнышко. Только осторожнее, пригни голову, здесь низко.
Даже для меня с моим небольшим ростом, калиточка была маловата. Пришлось согнуться и мелкими шажками выбираться наружу.
