Вика приехала ко мне с ночёвкой. Поболтать и посплетничать всласть.
— Развели! — с гордостью сообщила я. — Прямо на первом заседании.
— Ничего себе! — подружка удивлённо приподняла брови. — А как же время на ""подумать""?
Я пожала плечами и усмехнулась.
— Я приложила к заявлению справку из травмы о побоях и копию постановления о возбуждении уголовного дела против Дениса и его дружка. Женщина-судья как эти документы увидела, сразу печать бахнула на бумажку о разводе. И всё! Я свободна!
Вика радостно обняла меня и засмеялась.
— Поздравляю, сестричка! Ты снова вольная птица!
Я вскочила с дивана и подбежала к старинному буфету. Там, за стеклянной дверцей у меня стояла припасённая бутылка вина. Вика поднялась следом за мной, не понимая, что я задумала.
— Предлагаю отметить! — я развернулась к ней и потрясла над головой бутылку и пару гранёных стаканов. Бокалами я пока не обзавелась, но хозяйские стаканы, найденные в глубинах старого кухонного стола, отмытые и натёртые до блеска, вполне могли заменить их.
— Ура! За новую жизнь! — подхватила мою идею Вика и смеясь принялась кружить меня по комнате.
— Ух, я бы ему! — выпив полбутылки, мы захмелели и в моей, всегда разумной и спокойной, подружке проснулся воинственный дух. — Я бы устроила и ему и мамаше его! Агата, как жалко, что меня не было рядом.
Вика слезливо шмыгнула носом, и тут же сердито потрясла кулаком.
— Ну какие твари, а? Муженёк твой вообще сволочь, я бы его кастрировала на месте.
Я умею! — пьяненько кивала Вика. — Там вообще несложно, чик, и всё!
Я смеялась над кровожадными фантазиями подружки. Моя бесстрашная и упёртая подруга не боялась ни бога, ни чёрта, ни вида крови. Так и представила её в белом халате, хирургической шапочке и щёлкающей ножницами в руке.
— Да брось, ты Викусь. Руки об него только марать.
После пьяного веселья и смеха на меня накатила волна грусти
— Я и сама виновата. Стала бесхребетной амёбой. Не хотела ничего видеть дальше своего носа.
Погрязла в своём горе.
Вика обняла меня, а я хлюпала носом и продолжала корить саму себя."
"— После папиной смерти мы были в таком шоке. Я жила в каком-то угаре. Мама стала совсем плоха, а я ничего не могла поделать, не могла ей ничем помочь. Металась между университетом, больницей, аптеками, врачами. Ещё надеялась на что-то. А всё было бесполезно. И никого не было рядом. Только Денис.
— Прости меня, Агатка, прости! — плакала рядом подруга.
