Напряжённо всматривалась в темноту и старалась дышать как можно тише. Казалось, что моё дыхание, которое со свистом вырывалось из груди, слышно за много километров вокруг.
Потихоньку глаза привыкали к темноте, и я разглядела перед собой очертания маленькой каморки. Крошечной, без окон, с одиноко стоящим покорёженными железным шкафом внутри неё. Я добралась до этого шкафа и спряталась за ним, присев на корточки.
Меня колотило от выброса адреналина и пережитого страха. Зубы выбивали чечётку, и я никак не могла совладать с собственной челюстью.
Со всей силы сжала зубы, надвинула поглубже на лицо капюшон парки и, засунув руки в рукава, скрючилась, обхватив колени руками.
Постепенно стало доходить осознание, во что я вляпалась. Выйти наружу я не могла. Там бродили в поисках меня двое мужчин. А может уже и не двое, может позвали на помощь своих соотечественников, которые жили целыми колониями на этих складах. И даже если я отсижусь здесь пару часов, выжидая когда они устанут и махнут на свою затею рукой, дорогу до проходной в темноте я не найду.
Я вообще не понимала где я сейчас нахожусь.
До утра здесь тоже не протяну. Взмокшее от бега и страха тело начало остывать, и холод пробирался даже через слои тёплой одежды. Нужно кому-то позвонить и позвать на помощь.
Я достала телефон из рюкзачка, стараясь производить как можно меньше шума. Пальцы тряслись так, что я с трудом попадала по нужным цифрам. Сначала набрала номер Ильи, в надежде, что он всё же ответит, но его телефон так и оставался выключенным.
Мне показалось, что я снова услышала гортанную речь внизу. Я мучительно напрягала слух и боялась даже пошевелиться, чтобы не выдать себя звуком. Голосов больше не было слышно, только ветер люто завывал в пустотах здания. И от этого воя у меня шевелились волосы на голове.
В отличие от Ильи, Костя ответил сразу после первого гудка.
— Костя, забери меня отсюда! — тихо проскулила я в трубку.
— Агата? Ты где? Говори громче, я тебя не слышу! — его голос был как свет маяка, как надежда на спасение от неминуемой смерти.
Только не бросай трубку! Пожалуйста, не бросай меня здесь одну!
— Костя, я не могу говорить громче. Мне страшно! — шептала я в отчаянии, прикрыв телефон рукой. — Забери меня, пожалуйста!
— Агата, где ты? Что случилось? Я тебя не понимаю."
"Испуг, что он просто бросит трубку, оказался сильнее страха быть услышанной с улицы.
— На заводе, — зарыдала я в трубку — за мной какие-то мужики гнались.
