Заскочила в свой кабинетик, закрыла изнутри дверь на задвижку, чтобы никто не мешал, и стала швырять свои вещи, в рюкзачок. Уйду! Распечатала бланк заявления об увольнении, быстро заполнила его и оставила на столе.
По мастерской я практически бежала, натягивая на ходу куртку и шапку. Парни молча провожали меня глазами и забеспокоились, засуетились когда я была уже у дверей.
— Агата, ты куда? Ты уходишь? Ты обиделась? — все разом загалдели они. — Мы же просто шутили! Агата, стой!
Мне много чего хотелось им высказать, но слова, как колючий чилим цеплялись острыми шипами и застревали в горле.
Если и смогу выдавить из себя хоть одно, то только со слезами. Я обречённо махнула рукой и выскочила наружу.
И вот сейчас я бродила неприкаянно по городу, и чувствовала себя абсолютно одинокой среди толп спешащих горожан и праздно шатающихся туристов. Грустила в центре людского водоворота, нарядных витрин, праздничного освещения, уличных музыкантов, развлекающих толпу знаменитыми хитами. Среди каменных гигантов с тёмными окнами, нависающих надо мной резными капителями и фронтонам.
Среди суровых лиц атлантов и кариатид, подпирающих балконы.
Я на этом невиданном празднике жизни, красоты и соблазнов чувствовала себя чужой.
Войдя в квартиру, я столкнулась в коридоре с Серафимой. Соседка недовольно поджала губы и осуждающе посмотрела на меня.
— К тебе уже дважды приходил парень!
Глава 37
— Какой парень?
— Красивый, голубоглазый.
На вечно недовольном лице Серафимы неожиданно появилась мечтательная улыбка.
— Эх, был у меня когда-то голубоглазый капитан милиции…
Женщина как будто помолодела на пару десятков лет. Морщины разгладились, в глазах появилась проволока, а на щеках румянец. На полминуты она провалилась куда-то в свои приятные воспоминания. Я невольно заулыбалась, глядя на неё.
— Ну и что ты улыбаешься? Думаешь, я всегда была такой старой и сморщенной? — соседка величественно повела плечом и повернулась ко мне боком, горделиво демонстрируя лицо в профиль. — Знаешь, какая я красавица была! Мужики за мной табунами ходили.
Ни дня без цветов и конфет домой не возвращалась!
— Серафима Марковна, вы и сейчас красивая! — я не покривила душой. Женщина, несмотря на возраст, была высокой, с прекрасной осанкой и шикарной кудрявой шевелюрой. И если бы не постоянно недовольно — презрительно поджатые губы, то и настоящая красавица.
— Не подлизывайся. — фыркнула Серафима. — Лучше на телефонные звонки отвечай. А то парень измучился тебя искать.
