"
"За окном тихо кружились снежинки и ложились на карниз, накрывая выступ мягкой белоснежной периной. Весь день ветер разгонял их, швырял пригоршнями в лица прохожих, гнал завихрениями по гранитным плитам тротуаров, а сейчас, наконец, утих, устал лютовать.
Мы не включали свет. Нам было уютно в полутьме. Сидели на широком подоконнике, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели в окно, где в тусклом свете уличного фонаря снежные хлопья неторопливо кружились в своём танце и укрывали ровным белоснежным покрывалом грязный растрескивающийся асфальт и мёрзлую землю с клочками сухой прошлогодней травы.
— Я ничего не знал об этом споре. Парни никогда при мне о нём не говорили. Думаю никто, кроме Ильи, не воспринял его всерьёз. Скорее реально подшутили над ним, что ты встречаться с ним не будешь. А Илья завёлся.
— А мы и не встречались — пожала я плечами. — Единственный раз согласилась сходить куда-нибудь, и он привел меня к вам в спортбар.
— А выглядело всё так, как он говорил. Что вы вместе. — Костя на несколько секунд замолчал, провёл носом по моему виску и волосам, оставляя по пути короткие мягкие поцелуи тёплых губ.
— И утром на работу вы вместе на его машине приезжали. Каждый день. Выглядело так, что вы и правда всю ночь вместе были.
— Он сказал что мы спим? — ужаснулась я.
— Нет, ничего такого он не говорил. — Костя снова придвинул меня к себе в успокаивающем жесте. Прижал спиной к своей груди, не позволяя больше отодвинуться.
— Я сам всё придумал, сам обиделся, сам себя наказал.
Говорю же — болван. — хмыкнул он и снова уткнулся мне в висок. — Прости, что надумал всякого и бесился.
Я неловко поёрзала в его руках. Да…неприятно это слышать. Но лучше прояснить сейчас, чтобы мы не повторяли ошибки.
— Я не понимаю, что я делала не так. Почему ты злился на меня. Иногда мне даже казалось, что ты презираешь меня.
— Иногда мне тоже так казалось. Я злился, люто ревновал, и даже пытался ненавидеть тебя.
— Ревновал? — выцепила я самое интересное из его слов.
— Я тебе всё-таки нравилась?
— Всегда.
— Тогда почему?
— Это длинная история и не очень красивая. Ты здесь вообще ни причём, Агата. Это только мои триггеры.
— Расскажи, я хочу понять тебя. — настаивала я.
Костя зашевелился, устраивая нас поудобнее. На подоконниках в моей комнате, при желании, можно было даже спать. Ну один человек мог улечься точно. А сидеть вдвоём, забравшись с ногами и тесно прижавшись друг к другу, оказалось очень удобно и уютно.
