У меня больше не было долга хранить ему верность.
Под конец, когда я приближалась к самой высшей точке своего наслаждения, ко мне вернулись отголоски сознания; я подумала: как странно, я так много раз занималась любовью с мужем, откуда у меня такое чувство, что я делаю это первый раз?
Наверное, я так привыкла к прикосновениям и поцелуям одного человека, а теперь Платон — и все кажется незнакомым.
Оргазм у нас наступает одновременно — с Андреем такое никогда не бывало. Либо я раньше, либо он позже. Либо я вообще без…
Мы лежим и смотрим в глаза друг друга.
Я по-прежнему не вижу в них осуждения. И раскаяния тоже не вижу. Наши руки сплетены в замок. На минуты мне вообще кажется, что все — плод моего воображения. Не может же быть мне хорошо с другим. Не могла же я так увлечься, чтобы забыть обо всем…Точно, время…
Я поворачиваю голову и смотрю на часы, которые висят на стене. Уже почти пять. Как могло пройти так много времени незаметно? Значит, сейчас придёт Андрей. И все увидит.
— Тебе стало лучше? — спрашивает Платон.
Он садится рядом и смотрит на меня. Как будто ничего между нами не было, и он решил продолжить разговор.
— О чем ты?
— Это же твоя месть Андрею?
Мне вдруг становится стыдно перед Платоном, хотя он спокойно смотрит на меня. Я начинаю одеваться, опустив глаза в пол, а он спрашивает:
— Ведь сейчас Андрей должен прийти?
Я поднимаю на него удивлённый взгляд.
— Откуда ты знаешь? Ты все знал и все равно…Согласился?
Теперь уже он смотрит в пол.
Странно мы себя с ним ведём: такие спокойные после произошедшего, сидим полуодетые разговариваем, как будто с минуту на минуту не должен прийти мой пока ещё муж.
— Если тебе так станет легче, то все не зря, — отвечает Платон.
Через минуту продолжает:
— Я был там, видел тебя в тот день. Я ехал за тобой, а ты даже не заметила.
Я вопросительно смотрю на него, и он объясняет:
— Вечером хотел заехать к вам за документами по работе, увидел, как ты куда-то уезжаешь… Ну, поехал за тобой.
Я не могла в это поверить. Я не видела никакой машины больше там, как я могла его не заметить.
А потом вспоминаю, в каком состоянии была.
— Прости, Платон, я только сейчас поняла, что глупо все это. Зря я…
— Тебе не за что извиняться. Ты ни в чем не виновата.
— Я тебя использую для своей мести, и ты говоришь, что мне не за что извиняться?
Он улыбается (как он может улыбаться?) Затем протягивает руку и заправляет прядь моих волос за ухо:
— Я этого хотел сам.
Я снова посмотрела на часы — больше пяти часов.
