Измена. Я отыграюсь! (СИ)

Но получалось как-то так, что смущалась, шокировалась и, как следствие, возбуждалась я сама! Сначала, когда облизывала взглядом сухощавую мужскую щиколотку, а после залипала на губах Стаса, когда он в задумчивости привычно потянул в рот кончик ручки! Ручка! Простая ручка! Даже не сигара, чтоб ей! А вот те ж на…

Теперь мне стало так жарко, что пришлось снять пиджак, радуясь тому, что пришла сегодня не в платье, а в брючном костюме и тонкой блузке. Стало, с одной стороны, легче, а с другой — я невольно привлекла к себе внимание.

И ладно бы только китайцев! Но самая ж засада была в том, что, избавившись от пиджака, я тут же наткнулась на полный затаенной иронии взгляд Стаса.

Это что же получалось? Эта сука меня сейчас целенаправленно соблазняла? Ножку в чулочке, понимаешь, на свет выставляла? С обычной канцелярской ручкой целое порно-шоу устроила, попутно продолжая легко болтать по-китайски… Ах ты ж!

«Страпон тебе? Будет тебе страпон! Будет, блин, и дудка, будет и свисток! — мстительно думала я.

— На войне как на войне!»"

"Я как раз начала выстраивать план на сегодняшний вечер, когда сидевший в непосредственной близости к Стасу невысокий пожилой китаец вдруг указал тому в область живота — как раз в то место, где через светлое полотно рубашки отчетливо просвечивал черный корсет. Я затаила дыхание. Китаец по-прежнему лопотал, теперь жестами показывая, что сначала обратил внимание на то, что Стас держится слишком прямо, а после вновь указывая ему на корсет. Стас молчал и посматривал на меня.

Стало неловко, хоть наконец-то и наклевывалось то, к чему я подспудно и стремилась, — конфуз с оправданиями. Но ничего такого не произошло! Стас проговорил что-то, скривившись, а после с улыбкой кивнул в мою сторону.

Он, что же, признался, что?.. Захотелось немедленно провалиться сквозь землю.

— Что? — почти что выкрикнула я нервно, а после повторила по-английски: — Whаt?

— Я тоже пару лет назад сорвал спину и понимаю, насколько это серьезно. Боже, что это было! Какая боль! Ужасно, просто ужасно, — тут же заговорил, тоже меняя язык общения, китаец.

— Специальный пояс, как у господина Смирнова — это хорошо, но совсем не панацея. И я рад, что есть мастер, — полупоклон в мою сторону, — который может помочь ему иглоукалыванием и профессиональным массажем. Но все же главные чувства, которые я испытываю, — это уважение и безмерная благодарность. Господин Смирнов не счел свое состояние поводом перенести переговоры со мной и моими коллегами.