— Моя нежная принцесса…
Сжимает меня теснее и кончает подо мной с протяжным хриплым стоном.
Опадает на кровать. Прижимает меня к своей груди. И кажется отключается. А я чувствую, что захлебываюсь от слез.
Глава 4. ОН
Как же болит голова. Сколько я вчера выпил? Гребаное чувство вины перед Женей меня доконает.
Точно, Женя…
Открываю глаза в ужасе от воспоминаний, вспышками возникающих в моем болезном сознании. Звездец, да я же практически изнасиловал ее! Ой, идиот! Ой, идиот!!!
Ее нигде нет. Не удосужившись даже трусы надеть, я выскакиваю в коридор и спешу обойти весь дом в надежде найти свою жену.
— Только ни это. Только не уходи…
Странное ощущение. Одна маленькая хозяюшка оказывается занимала в моем доме так много пространства, что он казался уютным и обжитым. Но теперь ни ее вещей в шкафу, ни мыльных принадлежностей в ванной. Даже пахнет одиночеством: не осталось ни ее запаха, ни аромата домашней еды к которому я успел эгоистично привыкнуть.
Ловлю себя на мысли, что мой вид мог бы сейчас смутить малышку.
Вдруг бы она захотела вернуться. Это конечно вряд ли.
Нужно одеться. И найти ее.
Меньше чем через десять минут выскакиваю из дома при полном параде: в костюме, любовно отглаженном Женей. Я ведь никогда не просил ее этого делать. Она сама отказалась от всякой прислуги в доме, твердо решив заниматься хозяйством самостоятельно.
Не надо было ей этого позволять. Мало того, что сам допустил, что жена превратилась в домработницу, так еще и ее уход теперь ощущается острее.
— Веня, — окликаю водилу, начищающего мой новеньки Урус, — я разве не сказал вчера: не выпускать Евгению Владимировну с территории?
— Но она угрожала! — тут же обороняется.
— Поверь, я не ограничусь пустыми угрозами, если ты сейчас же не найдешь мне мою жену!
— Так чего ее искать? Давайте отвезу вас к ней, делов-то?
Осекаюсь. Я был готов убивать голыми руками, пытать людей, чтобы вытрясти ее местоположение, представлял, как подключаю все свои связи, чтобы найти свою жену, а он…
— Ты знаешь, где Женя? — удивленно хмурюсь.
— Конечно, — пожимает плечами Вениамин. — Она была так настойчива, хотела уйти. Видно, что плакала много. А я, знаете же, Герман Валерьевич, не терплю женских слез. Вот и отпустил ее. Даже такси вызвал. Знакомого своего. И попросил, чтобы он присмотрел, куда это наша юная барыня в слезах собралась.
— И куда же?
— В церковь.
— Куда?
— В храм божий, Герман Валерич.
— Неужто там и осталась?"
"— Нет.
