Ощущение, что мы играем с ней в какую-то правдоподобную ролевую игру.
— Признайся, ты ведьма? — шепчу ей на ушко, целую плечико, прохожусь языком по шее, наблюдая в зеркале за ее реакцией.
— Будь ты проклят, Князев! — вместо ответа. Только дыхание сбивается от моих прикосновений.
— Я так и понял, — ухмыляюсь. — Прокляла меня, за то, что я тебя обидел. И теперь я кроме тебя даже думать ни о ком не могу…"
"— Какая досада: жена заняла все мысли своим уходом, что и на шлюх времени не осталось, — язвит она, дергаясь в моих руках.
— Скоро у тебя и не встанет ни на одну из них! — глядит на меня своими черными глазами, хищно щурясь. Будто и правда заговаривает меня. Аж мурашки по коже. — А я тебе больше никогда не достанусь, так и знай!
Зажимаю ей рот рукой, осознавая, что сейчас могу воздействовать на нее только физически. Грубо насаживаю ее на себя. Однако у меня стойкое ощущение, что сейчас тот, кого грубо имеют — это я. Будто правила игры поменялись и теперь я тут ведомый. А она очень умело ведущая.
Не могу сказать, что мне не нравится эта ее непривычная дерзость. Но отчасти это и бесит. Я не привык, чтобы мной управляли. Тем более женщины. Обычно я контролирую все сам, а тут даже собственный оргазм мне не подвластен.
Я смотрю на нее, как безумный пожираю взглядом. Босая, на цыпочках на этом грязном полу. Подставляет свою бледную попку моим агрессивным толчкам. Кусает губы. Царапает мои руки, обвивающие ее стройное тело. Я просто не могу не кончить, глядя на все это. Но не могу позволить себе сделать это раньше нее.
Выхожу из ее тесного нутра. Разворачиваю Женю к себе лицом, усаживая ее на пьедестал раковины. Опускаюсь на колени перед своей женой. Закидываю ее стройные ножки на свои плечи и нетерпеливо врезаюсь языком в ее влажные створки.
Боже, она даже на вкус лучше всех, кого я успел попробовать за свои тридцать четыре. Новенькая. Все потому что я идиот недооценил. Недотрахал.
Вставляю в нее палец, не сбавляя оборотов языком. Охренеть, она узкая даже для пальцев.
Ритмично давлю подушечкой на переднюю стенку. Женя громко стонет. Запускает руку мне в волосы, притягивает меня к себе, так властно и естественно, что я даже поднимаю глаза, желая убедиться, что это все еще моя жена.
Она смотрит на меня из-под разметавшихся волос. Недоуменно и как-то пьяно:
— Ненавижу тебя, Князев, — стонет зло.
— Это хорошо, малышка. Так и должно быть, моя сладкая, — выдыхаю, обдавая ее плоть своим разгоряченным дыханием. — Но это пройдёт.
