«Ишь, цари! Слуг им подавай!» — я эту фразу запомнила еще когда подслушала ее разговор с бабушкой. Она так сокрушалась, что Герман нанимает слишком большой штат для дома: «На кой черт спрашивается такие хоромы покупать, если не в состоянии сам за ними уход держать?»
Конечно я запомнила. Я запоминала все, что было связано с Германом.
И когда стала его женой без сомнений взвалила на себя все хозяйство.
Опускаю глаза на Германа. Лежит прикрыв глаза. На губах легкая улыбка. Слегка поворачивает голову и утыкается мне в живот носом.
Хочется плакать. Ближе чем сейчас он уже никогда не окажется к нашей малышке. Герман, сегодня мне сказали, что у нас скорее всего будет дочка.
Он будто в ответ на мои мысли, целует меня в живот.
Неловко ерзаю, желая отодвинуться. Бросает на меня короткий взгляд:
— Не спишь?
— Уснешь тут, — фыркаю и снова отворачиваюсь к стеклу.
— Небось всю ночь из-за меня не спала.
— Не твое дело.
— Мне кажется, или твоя грудь стала больше.
Едва не давлюсь воздухом от неожиданного наглого вопроса.
Бросаю смущенный взгляд на Вениамина, дабы убедиться, что он не слышал.
— Тебе кажется, ясно?! — шиплю я. — Просто раньше тебе некогда было меня разглядывать со всем твоим многообразием шлюх!
— И-то верно, — соглашается мудак. — Зато сейчас разглядел.
— Хватит пялиться! — цежу сквозь зубы.
Накрываю его глаза ладонью, чувствуя себя неловко под его взглядом. Он перехватывает мою руку и подтянув пальцы к губам, целует:
— Спасибо, что согласилась поехать.
— Это не ради тебя, — пытаюсь забрать руку, но он не отпускает. — Тетя Люда не виновата, что у нее сын — кобель!
— Ты ведь не поверишь, если я скажу, что я завязал?
— Не зарекайся. С твоего разоблачения прошла-то всего пара недель. И если ты за это время еще не успел никому присунуть — в чем я сильно сомневаюсь — это еще значит, что ты «завязал»!
— И правильно делаешь, что сомневаешься. Как же не успел? Успел, — к моему разочарованию подтверждает мои догадки Герман.
— Ты меня видела? Я остро нуждаюсь в регулярном сексе.
Спихиваю с себя его голову, и он наконец поддается и садится. Чувствую себя будто в грязи вымазанной. И на кой черт я поехала, спрашивается?! Чтобы слушать о его похождениях?
Я глотаю слезы. А Герман закидывает руку мне за голову, и нависает надо мной:
— Я успел пару раз трахнуть свою прелестную маленькую женушку, — шепчет мне в волосы, вызывая табун мурашек по спине. — И это ооочень мало.
