Вот как? Значит я с самого начала и до сих пор оставалась для него обузой? Нежеланной и нелюбимой. Навязанной женой?!"
"А я ведь ему… я ему все отдала! Свою девственность, жизнь… любовь! Как последняя идиотка влюбилась! Это ж надо было такой дурой быть! Очевидно же, что он никогда не смог бы меня полюбить! Настолько жалкой и униженной я себя еще никогда не чувствовала:
— Что ж, теперь ты свободен, — безжизненно выдавливаю я.
— Не глупи, Жень. Давай ты переваришь увиденное и мы поговорим завтра.
— А ты пока закончишь со своей потаскухой? — вырывается, и я сама удивляюсь откуда во мне силы на злую иронию.
Он хмурится, пожалуй впервые в жизни с трудом подбирая слова:
— Меньше всего на свете я хотел сделать тебе больно.
— Если бы ты действительно не хотел, ты бы не сделал этого.
— Маленькая моя…
— Не называй меня так! — выходит истерично. — Стоило сразу отказаться от навязанного брака, Герман. А не мучить себя, а теперь еще и меня!
— Малыш, ты…
— Отпусти, — всхлипнув прошу, чувствуя, что кабинет приходит в движение от каждого его «малыш».
В голове начинает пульсировать болезненное осознание. Ведь я пришла рассказать ему о том, что у нас будет малыш. И что теперь? Аборт? Только не это. Но как жить?
А как жить, убив собственного ребенка?..
Пятна перед глазами наконец сплываются в единую темноту, и я теряю связь с реальностью…
Глава 2. ОН
Успеваю заметить, как плывет ее взгляд еще до того, как она отключается. Ловлю ее в объятия, и прижимаю к себе.
Признаться, ее обморок был вполне ожидаем.
Женечка у меня девочка впечатлительная. Помню, как она отключилась от вида моей крови, хотя там всего царапина была, — огнестрел по касательной от недоброжелательных конкурентов. Поэтому я даже удивлен, что в текущих обстоятельствах она так долго продержалась в сознании. И сейчас я эгоистично вздыхаю с облегчением, потому что она наконец милосердно дала мне отсрочку, чтобы обдумать дальнейшие действия.
Я знаю, что я конченный идиот. Женя никогда не должна была узнать о моих похождениях. Я ведь действительно люблю ее и уважаю.
Но не более, как маленькую сестренку, о которой мне вменили заботиться родители. Я был уверен, что она тоже отнеслась к нашему союзу как к неизбежному партнерству и молча смирилась.
Неужели я ошибся, и моя маленькая жена умудрилась в меня влюбиться? Хотя к чему поспешные выводы. У женщин очень обострено чувство гордости и собственичества. Вполне может быть, что все дело в этом.
Но ведь Женя отличается от всех известных мне женщин.
