Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

Завожу виртуальный счет, перевожу все финансы на нее, так надежнее.

Если жить по финансам, то у меня есть полгода безбедного существования.

“Мам, а как ты мой номер нашла? Я же тебе уже не дочь. Не помнишь, что я сделала по твоей милости? А как ты меня выставила из дома?” Алинка кричит, видимо, мама решила действовать через нее. Сестра не соглашается меня позвать. Проходит две минуты. Как я понимаю, одна из сторон не выдержала, бросила трубку, а Алинка теперь докручивает разговор сама с собой. Кричит обрывки фраз, которые мне не говорят не о чем.

Что же я такая проблемная? Почему столько всего вокруг меня? Может, правда, нужно быть немного терпеливей, на что-то закрыть глаза. Но вот эта нетерпячка…

Я даже родилась сильно недоношенной. Мама часто напоминала мне, что даже в декрете нормально не побыла. На второй день в роддом укатила. И все потому что я не умею ждать. Да, и снова всем проблемы принесла. Тогда-то я не могла их решать сама, а сейчас? Пока тоже не умею, но придется научиться. Так же в спешке, как будто меня снова родили, только уже в новую жизнь и выжить — теперь моя задача.

Ложусь. Снова накатывает волна боли. Где сейчас Артур? Он со своей любимой? Он сейчас ее обнимает? А если они спят в нашей кровати.

Мы как-то с девчонками обсуждали, что будет, если узнаем, что муж изменяет. И я, как всегда, та самая в “белом пальто на табуреточке” сказала, что, во-первых, мой никогда не изменит. Во-вторых, ну, если прям вдруг что, отпущу и страдать не буду. А про себя тогда еще подумала, что если я увижу рядом с Артуром чужую женщину, то умру в ту же секунду.

Как же больно! Больно еще оттого, что нужно носить маску, никому нельзя сказать, что внутри. Для Алинки — я сильный, хоть и младший в семье, войн, обидчика уничтожу. Для родителей я хладнокровная сучка, которая готова разрушить и свою семейную жизнь, и родительский бизнес, и снести еще что-нибудь, что по пути следования попадется. А я девушка, которая еще плохо понимает, как со всем этим багажом жить.

Мне сейчас хочется только одного — громко оплакать мою жизнь, выпустить эмоции, орать до хрипоты. Как угодно заглушить ту черноту, которая, как дырка на капроновых колготках расплывается во все стороны.

А еще ребенок! Я себя-то прокормить пока не могу, а что я могу дать ребенку? Любовь, заботу, внимание, защиту, — проговариваю вполголоса, загибаю пальцы.

— Ангелин, — сестра стучится в дверь.