Ещё не хватало за руку с ним идти на глазах у всех. Вдруг его девушка где-то здесь работает. Стыда не оберёшься, если увидит.
Не возмущается, подставляет мне локоть. Осторожно кладу ладошку на его предплечье, почти на весу держу. Так волнительно мне сейчас. Пульс учащается, стараюсь дышать тихонечко, чтобы он ничего не заметил. Иду за ним, не дышу почти.
Накрывает мою ладонь своей, заглядывает мне в глаза:
— Как зовут тебя, чудо?
Сердце ухает вниз от его пронзительного взгляда и от голоса его.
— Динара — выдыхаю.
— Сокровище значит…мамино…
— Угу…, и папино…
— А я Пётр
Боже! На меня никто, никогда так не смотрел. Я умру сейчас…
Глава 5
В очередной раз телефон взрывается песней Кристофа Моэ. Эта песня у меня стоит на мужа. Он говорил, что только со мной понял, о чём поёт исполнитель.
Слёзы опять застилают глаза от воспоминаний. Не вижу ничего. Олли уже даже не скулит, — плачет вместе со мной.
— Олли, пожалуйста, не надо, — шепчу собаке на ухо.
Прижимаю её к себе или прижимаюсь — не понятно сейчас.
Всю ночь она со мной рядом просидела. Глаз с меня не спускала. Не отходила ни на минуточку. Как только я открывала глаза, она вставала и смотрела на меня своими невозможно умными глазами, жалобно поскуливая. Всё понимает, сказать только не может.
Смотрю на телефон, разливающийся трелями: «Где же оно счастье, где? Где оно? Ну и где?».
Не выдерживаю пытки и со всей дури шарахаю его об стену — в хлам, как сердце сейчас моё. На мелкие осколки.
— Идём Олли, покормлю тебя.
Как будто легче стало.
Открываю шторы — день. Даже не заметила, как утро наступило. Как в бреду всё это время провалялась.
Автоматически насыпаю собаке корм, наливаю воды — она жадно начинает есть. Глажу её, целую, плачу…
— Прости меня Олли, прости — виноватой себя чувствую перед ней.
Она ведь как ребёнок, ничего сама не может: ни воды налить, ни еды себе насыпать, а я нюни распустила. Дверь на улицу открыла, пусть прогуляется. И себя надо в порядок привести. И решить, опять же, что дальше делать.
Оставаться здесь не хочу. Не смогу. И идти то особо некуда. Ладно, для на чала — в душ.
Даже пену смыть не успела — отчаянный лай собаки слышался даже сквозь шум воды и закрытую дверь. Что там случилось опять? Всех соседей сейчас переполошит.
Выбегаю, накинув на мокрое тело, халат и слышу непрерывную трель звонка. Кого нелёгкая принесла? Смотрю в домофон — Элька. Блин!"
"— Ты с ума сошла? — обрушивается она на меня, не успев зайти, — там с ночи тебя все ищут.
