«Она? Ребёнок? — прохрипел в трубку, срывающимся голосом»
«Аа, — дошло до него, — вроде всё нормально. Мама твоя тут телефон обрывала. Я сейчас тебе координаты скину. Так всё нормально у тебя говоришь?»
Прибью когда-нибудь его…
Ладно, оставлю в живых, если у Дины всё нормально, так и быть…, пусть живёт. Пригодится ещё.
Как они здесь живут? Боже! Как?
Зачем им машины, если всё кругом стоит?
Таксист смотрит на меня недобрым взглядом, я отвечаю ему взаимностью.
Наконец, кто-то свыше, пожалел меня, и мы поехали.
Спасибо тебе — поднимаю глаза к небу.
И только бы у неё было всё хорошо…
«Ещё один?» — с интересом посмотрела на меня суровая женщина в регистратуре, когда я ей объяснил цель своего визита.
Пофиг…
«Ну этот вроде нормальный» — прилетает мне в спину, но я больше не останавливаюсь.
Она лежит с закрытыми глазами, с капельницей, в палате с закрытыми жалюзи окнами. Бледная немного. На руке браслет. Что это значит? Я же всё по Японии перекопал. Не было у меня ничего про браслет.
Повернулся к нему.
Он стоял у стены: высокий, красивый, немного задумчивый… Он вообще японец?
Сразу его заметил, но она важнее сейчас.
Кивнул мне и мы вышли.
— Всё хорошо. Она испугалась…, из-за тебя испугалась. Но сейчас всё хорошо, — какой английский! — она тебя любит. — Протянул мне руку.
— Спасибо, — что я мог ему ещё сказать?
Хороший мужик, но…, прости, — не отдам.
Я ещё немного посмотрел ему вслед…
И встал перед ней на колени.
Мне так много ей надо было сказать…
Глава 39
Динара
Я почувствовала его сразу.
Это невозможно объяснить, но я чувствую его всегда: по колебанию воздуха, по запаху, по меняющемуся настроению, по ритму сердца, которое начинает набирать обороты при его приближении. Это необъяснимо и это не контролируемо. И сделать с этим ничего нельзя.
Это любовь.
Приоткрыла глаза.
Взъерошенный такой. Смешной немного. Родной.
Подумала, что если он сейчас подерётся, я его выгоню. Выгоню окончательно и бесповоротно.
Но он не подрался.
Они просто вышли.
Поговорили и он вернулся. Один.
Я закрыла глаза, а он встал на колени и тихо зашептал:
— Люблю тебя… Дина, я так тебя люблю, что невозможно описать это словами. Нет таких слов. — молчит. — И прости меня. Динара, — растягивает моё имя так, как делает это только он, — «сокровище моё», я виноват перед тобой. Прости меня. Прости. Мне жаль, что я заставил тебя всё это пережить. Мне больно, когда я думаю о том, сколько боли я тебе причинил. Это правда, поверь.
